Аристократ лукавил и знал, что Рюген знает об этом, но таковы были правила игры… На деле же он просто не справлялся – знатное происхождение не делает человека умным, как и возраст, как и учёба в университете… Да откровенно говоря – Пьетро и не хотел справляться – родовые владения в Италии были ему куда милей и несколько лет он пытался подготовить возвращение. Просрал…
Теперь, понимая, что в качестве владетеля он не удержится в любом случае, сделал ставку на трёх незамужних красавиц-дочерей и заснеженную Россию, где черноокие аристократки найдут себе женихов побогаче.
Грифича это вполне устраивало, да и Пётр был не против – путь итальянец и оказался откровенным «никчемушником», но переезд в Россию ещё одного представителя знатного аристократического семейства, да ещё без каких-то материальных требований… Да почему бы и нет? Ну представить его с дочками (сыновей у князя не было) при дворе и дать какой-то пышный, но не значимый пост. Пф…
Сказать, чтобы отпрыск рода Алерамидов грезил о России… Вот уж нет – мужчина предпочёл бы Италию или хотя бы южные края. Однако помимо потомственных врагов, он ухитрился крепко нагадить ещё и англичанам, да и французам мозоли оттоптал. Вот и получалось, что «на юга» он мог смотаться только куда-нибудь в Южную Америку, причём в самую глушь. А это ещё недавно нищему князю не слишком хотелось – лучше уж холодный Петербург, где он будет вести светскую жизнь.
Первоначально итальянец говорил о деньгах, но Вольгаст недаром носил прозвище «Калита». Договорились на максимальном покровительстве Рюгеном, представлению Павлу и самым значимым вельможам. Владимир (спасибо психологам, у них нахватался) повернул дело так, чтобы тот стал связывать предстоящее благополучие с замужеством дочерей. Ну а объяснить, что покровительство наставника цесаревича и личного друга императора будет не лишним, несложно. И да – сюда ещё не дошли слухи об охлаждении отношений между попаданцем и Петром Фёдоровичем…
Объявив войну, Рюген пригласил на неё добровольцев из милиционеров.
— Золотых гор не буду обещать, — сказал он собрании доверенных лиц, — просто появится наконец настоящее государство – достаточно сильное, чтобы войти в Большую Политику и заставить окружающих считаться с собой.
— Ваша светлость, а как быть с привилегиями и правами?
Смерив торговца (и по совместительству одного из командиров милиции) насмешливым взглядом, Померанский ответил:
— В зависимости от личных заслуг. Хочу объяснить также, что от милиции не потребуется участия в серьёзных боях, а каким-то отрядам и вовсе не выпадет случая пострелять – вы нужны мне, чтобы обеспечить сохранение порядка на новых землях, пока мои войска идут дальше. Впереди будет идти армия, а за ней уже вы – для наведения и сохранения порядка.
Бургомистр Штральзунда огладил объёмистый живот и спросил негромко:
— Это на сколько времени нам нужно рассчитывать, ваша светлость? А то, сами понимаете…
— Около трёх недель. Но тут многое будет зависеть не столько от меня, сколько от вас – сумеете эффективно ловить шайки дезертиров и подавлять мелкие выступления юнкеров,* то быстрее. По поводу же льгот и прочего ещё раз скажу – ничего «особенного» вам не будет, но нужно ли объяснять, что присоединение новых земель означает новые рынки? Да, потом местные тоже подтянутся, но кто вам помешает закрепиться? Если по уму сделаете, то никто вас уже не вытеснит. По крайней мере – не в ближайшее десятилетие.
Бюргеры постарались сделать равнодушные лица, но в эмоциях читалось предвкушение и азарт. Торговцы и ремесленники прекрасно понимали – что такое новый рынок и новые, не избалованные нормальными зарплатами работники. В общем, командиры милиции дали своё согласие – пусть Померанский и не обещал чего-то заоблачного, но они уже знали, что герцог выполняет ВСЕ свои обещания, а если имеется возможность, то и перевыполняет.
В сторону Узедома отправился шеф контрразведки Юрген фон Бо и Август Раковский, специализирующийся на торговле и договорах. Каких-то боёв не предвиделось, но показать военную силу требовалось – чтобы не допустить каких-то эксцессов, так что в качестве таковой им придали полк из проверенных уже в войне с турками «пруссаков».
Алекс Николич, которого Грифич планировал сделать главнокомандующим, получил под начало два полка свеженабранных ветеранов, две сотни конных юнкеров из лояльных и тысячу милиционеров, после чего тот выступил из Вольгаста в сторону Мазекенхагена и Гайфсвальда. Пусть тамошние бюргеры уже давно предвкушали объединение и никак не собирались сражаться против солдат Померанского, но какие-то войска у местных властителей имелись.
Именно «властителей» – в своё время англичане ради каких-то своих нужд сочли целесообразным раздробить и без того небольшие владения на несколько частей, после чего поставили там английские гарнизоны и английских же управляющих. Номинальные властители должны были служить своеобразными буферами, выполняя представительские функции.
