— Султан разбит и в ближайшие год-два гарантированно не полезет на полуостров – Задунайские земли куда важнее. Но я и не прошу вкладываться туда – кому бы они ни отошли, войска ещё не один год будут шататься туда-сюда. А вот Крым… Татары разбиты окончательно и ханство перестало существовать. Начни мы сейчас заселять его всерьёз, так никто не помешает! Виноградники и сады стоят, дома в большинстве своём целые. Сели туда переселенцев из той же Молдавии и всё – через год другой они уже жирком обрастут и смогут снабжать продовольствием военных.
— А города как предлагаешь? — со скпесисом спросил Пётр, — думаешь, турки смотреть будут?
— Именно смотреть! Сам же знаешь, что Спиридов разгромил их при Хиосе и Чесме – блистательно! Так адмирал ещё в Средиземном море турок лупит, а оно для них куда важнее какого-то Крыма!
— Как это – важнее? — с любопытством спросила Елизавета, поправляя мужу воротник.
— Ну… Полуостров османам важен, но вторичен – особых доходов от него нет и нужен он скорее как крепость.
— Как это нет доходов? — изумилась императрица, — а людоловы?
— Мешают конечно, но в последние десятилетия им редко что-то удаётся сделать всерьёз. Так – отдельные мурзы богатеют, но для Османской империи эти доходы – капля в море. А потеряют Средиземное море – всё, не факт, что обратно удастся вернуть – эвон сколько на него желающих. Без него же Турция просто развалится – торговля захиреет, да Египет отпадёт.
Император задумался…
— В принципе, с твоими резонами я согласен – османам сейчас не до Крыма. Какие-то войска и корабли могут послать, но ничего серьёзного. Это ладно. А города?
— Так не говорю же сразу дворцы строить! Пусть порты строят, да стоянки для флота, флотские же мастерские, да дома для моряков и солдат. Ну – самое необходимое сперва, только для защиты. Но зато сразу так – мощно. После можно уже и нормальные города вокруг военных поселений выстраивать, но уже в такой спешке необходимости не будет. Сам же знаешь – в Европе издревле строили крепость, ну а около крепости вырастала сперва деревушка, а затем и город.
— Пожалуй… И кому поручить посоветуешь?
— А сразу двоим – сыну твоему как старшему, а под ним Потёмкина поставь.
Пётр заулыбался:
— А не рано ли? Павел молод совсем, да и Потёмкин опыта особого не имеет.
Померанский задумался ненадолго в поисках аргументов…
— Справятся. Ежели где-нибудь под Петербургом или Москвой стройку затеять пришлось – там да, разворовать могли бы.
Елизавета фыркнула:
— Не «могли бы», а точно отполовинили.
— Ну вот, — развёл руками Померанский, — а Крыму – хренушки. Всё на виду, а строить будут частично силами переселенцев, частично армии. Переселенцы пока друг с другом перезнакомятся до такой степени, чтобы воровать вместе можно было – тут и стройка окончится. А с армейскими ещё проще – тут что Павел, что Потёмкин прекрасно ориентируются и сами с ворами справятся. То есть какие-то мелочи уворуют, тут к гадалке не ходи, но именно мелочи.
— То есть ты хочешь, чтобы города строили армейские? — уточнил Пётр Фёдорович.
— Да. Всё одно строить будут в первую очередь укрепления, так зачем там гражданские нужны.
— Логично…
— Ну и плюсом – там камня много и ничего издалека доставлять не придётся. Да и с продовольствием – у турок много всего захватили, в том числе и зерно. Сейчас оно у Румянцева на складах, твоего решения дожидается. Так пустить его на прокорм строителей и если получится, то и переселенцев.
Император расслабился и улыбнулся.
— Согласен, — затем неожиданно рассмеялся, — меня Румянцев почти такими же словами уговаривал!
Вскоре в Крым двинулись военные строители и инженеры, солдаты, переселенцы из Задунайских земель. Ну а в бывшем Диком Поле, ставшем Новороссией, проводили разведку и разметку мест, где предстояло выстроить деревни и города переселенцам из России.
Херсонес* – в РИ на его месте вырос Севастополь.
Осложняющих жизнь евреям светским** Тема сложная и далеко не однозначная, но желающие могут проверить сами – этот вопрос весьма остро стоит в Израиле и большая часть населения относится к хасидам и без воодушевления – мягко говоря.
К концу зимы 1772 года, Померанский умотался вусмерть – требовалось решать дела с продажей трофеев, с развитием государства, с Департаментом, с помощью Павлу и Потёмкину, взявшемся за организацию Новороссии, в отношении которой всё чаще звучало слово «Таврия», а иногда и вовсе – «Скифия»…
Сильно помогала Наталья, давно уже ставшая верной помощницей супругу, но…
— Так больше продолжаться не может, — сказала вымотавшаяся женщина после решения очередной проблемы.
— Знаю, — с тоской протянул Владимир, — но реального решения не вижу. Померания во мне нуждается, но и Россию не могу бросить.
Не мог он бросить Россию не только из-за патриотизма – огромная, могучая страна надёжно защищала его новорожденное государство и сам факт того, что властитель Померании является одним из важных вельмож Российской империи, остужал горячие голову как бы не больше, чем наличие собственной армии.
