– Хороший пёс, умница, – похвалил его папа, – нашёл нашего мальчика.
Дома никто не стал приставать к нему с расспросами, но мама сказала:
– Уле-Александр, как хорошо, что ты пришёл. Кроха не засыпает, пока ты не споёшь ей песенку. Лежит и кричит, потому что тебя нет.
Уле-Александр ушёл с мамой в спальню. Он не смотрел на маму. И петь у него не получалось.
Наконец он сказал:
– Я чуть было не замёрз насмерть. Жалко, что так не вышло. Скажи?
– Уле-Александр, можно я что-то тебе расскажу? – сказала мама. – Ты думаешь, мы с папой радовались, когда ты родился?
– Не знаю, – ответил Уле-Александр. – Уж точно не так радовались, как из-за Крохи.
– Мы очень радовались. Мы от счастья совсем голову потеряли. Чуть не дрались из-за того, кому тебя переодевать или укачивать. А когда ты был такой, как Кроха сейчас, ты мне первый раз улыбнулся, и я от счастья расплакалась, а папа ходил гордый и рассказывал всем, что его сын улыбнулся. А когда мы первый раз вышли с тобой гулять, папа всю прогулку засовывал в коляску голову, чтобы послушать, дышишь ли ты и всё ли у тебя хорошо.
– Конечно, я дышал.
– Я пытаюсь сказать тебе одну важную вещь – мы полюбили тебя с первой секунды и с каждым днём любили тебя только сильнее, и сейчас так же. Мы любим тебя не меньше, а ещё больше и больше.
– Как больше – как целый мир? – спросил Уле-Александр.
– Да, – сказала мама.
Кроха заплакала.
– Можешь спеть ей колыбельную? – попросила мама. – А я пойду к гостям.
Уле-Александр склонился над кроваткой и запел колыбельную, но Кроха не спала. Она лежала и как будто бы рассматривала Уле-Александра.
– Я твой брат. Я всегда буду с тобой, буду защищать. Понимаешь?
Кроха не отрывала от него глаз – и вдруг улыбнулась! Не во весь рот, но это была настоящая улыбка. Даже глаз почти не видно стало, так хорошо она улыбнулась. Потом она зевнула и уснула.
Уле-Александр на цыпочках вышел из комнаты, но в коридоре, плотно закрыв дверь, он закричал:
– Она улыбнулась! Кроха мне улыбнулась!
– Тогда ты первый, кому она улыбнулась. Значит, Кроха очень тебя любит, – сказала мама.
– А мне не стала улыбаться, – сказал тётя Марен.
– Меня-то она знает, – объяснил Уле-Александр.
– Кто будет играть со мной в «Людо»? – спросил дед.
– Я! – закричал Уле-Александр.
Он сидел у деда на коленях, было так хорошо и радостно, что он почти забыл, как убегал.
Ничего странного, что они так любовались его Крохой, она самая милая малышка в целом мире.
