- Сейчас Боримку покличут. - И второму стражнику: - Запроси сюда и матушку, коли бодрствует. Будет что повидать в нашем празднике.
Вскоре в комнату ворвался Боримко, и обнялись они с Улебом крепко-крепко. Мяли-тискали один другого, хлопали по плечам, все не верили, что встретились после долгой разлуки, что и князь проявил такую благосклонность, редкую для него. Ухмылялся Святослав самодовольно, будто умышленно подстроил это свидание на диво подданным.
- Ай да молодец! - ликовал Боримко, тормоша Улеба. - Добрался к нам из греков!
- Почему ты здесь? - Улеб тормошил Боримку.
- Я в стольной дружине! В Радогоще не хуже прежнего! Лишь тебя и других вспоминают, оплакивают.
- А откуда узнал, что я был у ромеев?
- Да от Велко же! Мы с булгарами ныне в братском союзе, одним войском стоим в глотке ромеев.
- Велко?! - Улеб даже присел.
- Ну да. Он, чеканщик, прибился к нам вместе с многими. Все булгары, кто под греками был, стали в полки. И у нас и у них равный спрос с Царьграда за подлоги.
- Значит, Велко из Расы живой…
- Еще как живой! Первый лучник в войске-то!
- Где сейчас? - спросил Улеб трясущимися губами.
- За Дунаем, в Переяславце. Там и наши остались. Мы ведь малым числом отлучились оттуда, чтобы Курю прогнать. Скоро снова туда воротимся. - Боримко поклонился Святославу и опять повернулся к Улебу, возбужденный, счастливый. - Как я рад тебе! Когда прибыл?
- Месяц, считай. Славный день! Завтра с Кифой, своею суженой, собираюсь к родителю.
Святослав что-то больно размилостивился, извлек из-за пояса золоченный медвежий клык со своею печаткой, протянул его Твердой Руке.
- Принимай мой особый знак. С ним легко достигнешь своего сельца. Предъяви на заставах, свежих коней дадут.
- Вот те на, - удивился Улеб, - я видел однажды подобный на шее у Лиса, как он попал к лиходею и обманщику?
Святослав потемнел лицом, сказал:
- Служил у меня, будь он проклят под землей и в небесной тверди! Он убит. Давняя то история, твоим же булгарином и поведана нам в Переяславце.
Улеб только глазами хлопал. Боримко осмелился пояснить:
- Обо всем доведались. Издыхая, Лис сам отдал Велко похищенный у покойного Богдана медвежий зуб и признался, что был в сговоре с важным ромеем, что царьградский посол науськал Курю на Радогощ, и степняки так набег подстроили, чтобы мы заподозрили булгар. И еще Лис признался, что тебя завлек в западню, в безысходное плавание, да и Велко чеканщика хотел погубить.
- Ихний цесарь, я слышал, готовится дать нам великий бой, - сказал Святослав. - Скоро, должно, сойдемся в сечи. Ты бы, Улеб, пошел ко мне тысяцким, по душе твоя удаль.
- На сечу с ромеями я согласен, - сказал Твердая Рука, - буду там, помяни мое слово. А сейчас хочу в Радогощ. Истосковался по родичам, скитаючись окрай света. Я надеюсь сестрицу свою повидать. Все мне чудится, будто спаслась она от каганского плена.
Тут Боримко подскочил:
- Не в степи она и не дома. Куря отдал ее вместе с прочими былому послу из Царьграда. Велко видел Улию в малой крепости этого грека, пытался вызволить, да тщетно. Неужто не знал?
- Быть не может… - Улеб прислонился к стене. Потом ринулся к Боримке и затряс его что есть силы. - Поклянись!
- Чур тебя, сполоумел, что ли? - Бедный воин едва не задохнулся от немыслимой встряски. - Коли за каждую весть хватать да мотать меня этак, вовсе язык отвалится. Говорю тебе: там она.
- Вот что, - молвил Твердая Рука, и взгляд его загорелся, - нынче поутру опять двинусь к ромеям. Я без Улии домой не вернусь, я в ответе за всех пропавших. Ты, Боримко, отвези мою женку, Кифу, в Радогощ, пусть ее примут пока без меня. Объясни батюшке, что и как, сделай милость.
- Охотно! Только как же ты без Велко? Он с Улией сердце разделил. Надо вам разом, не простит, узнавши, что его обошли. Да и лук его меткий - большое подспорье.
Улеб глянул на князя с мольбой.
- Дозволишь, великий, моему побратиму оставить войско на время?
- Я булгарину не указ, - ответил Святослав. - Запросил бы, скажем, Боримко - гридям нельзя отлучаться в такой час.
- Ах, княжич, - только и вздохнул Боримко.
- Чу, матушка сюда идет, - молвил князь. - Ну-ка в гридницу! Пируйте себе и ждите нас! Все долой! Кроме Улеба.
Нехотя удалился Боримко вслед за стражниками.
Комнату уже заполняла пестрая свита Ольги. Сама она, седая, в темном одеянии, как монахиня, вошла, постукивая клюкой. Девки живо подставили ей скамеечку, набросали подушек - села. Дряхлый священник Григорий стал по один бок от нее, а телохранитель Гуда, точно старый медведь, по другой.
- Звал меня, дитятко?
- Не жури, матушка, что обеспокоил. - Святослав склонил колено и поцеловал ее руки. - Не знаю, зачем и позвал. Видишь ли, тут случилася встреча. Ты ведь любишь глядеть, коли что случается. А уж все позади.
- Не сержусь, - прошептала. - Кто ж кого повстречал?
- Да вот богатырь из уличей и Боримко наш случайно сошлись под твоей кровлей после различных лет.
Улеб выступил из притененного угла к светильнику. Княжич опустил руку на его плечо, подвел ближе к скамейке, где восседала княгиня, продолжал:
