— Нет, пересушило просто.
— Сок могу принести. Прости, но крепче ничего нет.
— Тогда сиди, — угрюмо останавливает он, когда я пытаюсь подорваться на кухню. — Одинцов, сука, принципиальный. Сухой закон, бля.
— Ты солдатского слэнга успел нахвататься, — замечаю я. — Раньше не матерился столько.
— Нервы, детка, — хмуро отзывается Эй. Замолкает ненадолго. — Извини, что я вел себя, как последний мудила. Дорвался до алкоголя и понесло. В юности так же было. Наркота, бухло, азартные игры, гонки, бои без правил, стычки с полицией. Лез в любой кипиш. Не постоянно, но крыло периодически, — он ударяется в ненужные мне воспоминания, но я терпеливо молчу. — Адреналина, может, не хватало, или ярость внутри пытался заглушить. Сам не знаю. Жизнь бездумно просирал, надеялся кому-то что-то доказать. Дебил.
— Кому? — осторожно спрашиваю я.
— Я уже говорил, что нам с тобой обоим с отцами не повезло. Но мне больше. Я-то своего знал, как облупленного. Это ты до восемнадцати лет жила в счастливом неведении.
Я не спорю, согласно киваю. Правда, в счастливом. Тогда, дура, не понимала, а сейчас все бы отдала, чтобы назад вернуться. К счастливому неведению.
— В общем, добился я своего. Довел до ручки, когда в очередной раз обдолбался до отключки в каком-то притоне. Это отец мне путевку в Улей организовал, — выдает Эй. — Отправил на исправительные работы, — мрачно добавляет он, а я едва не роняю челюсть от изумления. Хотя, чему тут удивляться, учитывая, что учудил мой биологический папаша. — Так что, малыш, у моей феноменальной живучести есть логическое объяснение. Гарантий, конечно, никаких не давали, и мне нехило доставалось на стримах. Вся шкура в шрамах, пару раз думал, что всё. Отступился от меня, решил окончательно угробить, но, как видишь, живой я. Нужен ему еще. Планы у него на меня, — снова раздаётся щелчок зажигалки, короткая вспышка пламени, и я вижу устремленный на меня тяжелый взгляд. Синие глаза потемнели до черноты, челюсть сжата до скрипа. Неправильно это всё. То, что с нами случилось. Никто такого наказание не заслуживает.
— Почему раньше не сказал? — сжав коленями вспотевшие ладони, тихо интересуюсь я.
— Причины были, но ты не о том спрашиваешь, детка, — тряхнув головой, убирает зажигалку.
Я судорожно втягиваю накалившийся воздух. Внутренности сворачиваются в узел. К горлу подступает желчь. Боюсь, услышать ответ, и все же задаю его.
— Это Кронос? — хриплю я, превозмогая усилившуюся тошноту. — Твой… Ну…
— Что? Спятила? — вскинув голову, Эй нервно хохочет. — Блядь, я же не извращенец, чтобы собственную сестру трахать.
— Но ты же тогда не знал, — растерянно лепечу, сглатывая горькую слюну.
— Все я знал, дурочка, — уверенно рубит Эй. — Это Бута развели, как лоха. Подсунули наживку, а он поломался немного и заглотил.
Я застываю. Каменею. Ощущение мнимой безопасности рассеивается как туман, в глазные яблоки впиваются фантомные осколки розовых очков, радужные единороги бьют копытами в грудную клетку.
— И кто твой отец? — хриплю я, понимая, что без этой информации версии строить бессмысленно.
— Клейтон Гунн, — отвечает Эйнар.
— Гунн, который глава Совета? Один из пятерки?
— Ага, он, — кивает парень. — Но ты не думай. Я не с ними, хотя они думали иначе, — неестественно смеется Эй, а у меня в голове все плывет. Мышцы деревенеют, дышать не могу.
— А с кем? — выдавливаю через силу.
— Не поняла еще? — он резко поднимается и парой стремительных шагов сокращает расстояние между нами. Опускается на корточки перед креслом и сжимает мои заледеневшие ладони в своих. — Кронос умеет торговаться, детка. Играет без правил и всегда на шаг впереди. Они проиграли. Они все. Никого не осталось.
— Что ты такое говоришь… — бормочу на грани обморока.
— Ежегодный стрим завершился несколько часов назад. Погибли все, включая Глав Совета. Кронос долго к этому шел. Очень долго и выиграл, черт бы его побрал.
— Он же в тюрьме. Ждет приговора, — восклицаю я.
«
Все? Что значит все? Это безумие. Бред. Не верю.
— Ненадолго. Скоро увидитесь, — Эй склоняет голову к плечу. — Постарайся его не злить, детка.
— Ложь, — отчаянно дёрнувшись, шиплю я. — Ты свихнулся, Эй. Это невозможно. Сам подумай, Кронос в засекреченной тюрьме под охраной Совета. Они не допустят…
— Они все сдохли, — озлобленно перебивает Эй. — Я лично видел, как горели главы Совета и их свита в королевском лофте, как бойцы шестого уровня перерезали и перестреляли остальных. Всех, без разбора. Кровавое месиво, сотни трупов, ошмётки тел по всем уровням. И знаешь, кто все это организовал? Муж твой, Ди.
— Вранье. Покажи запись, — рявкаю я, почувствовав неожиданный прилив сил. Эй явно хотел шокировать меня последней фразой, но получилось наоборот.
— К утру твой отец будет здесь. Посмотрите вместе, — сквозь зубы цедит Эй.
— Что? — распахиваю глаза.
