Кивнув, я остаюсь сидеть в своем кресле и через минуту кабинет покидают все, кроме меня и генерала. О безопасности Дианы не беспокоюсь. Она больше не заложница. Кто бы мог подумать, что последнее слово останется за ней? Матриархат возвращается в Улей. Все, как по учебнику, черт возьми. Мои ироничные размышления нарушает генерал.
— Однажды между нами уже состоялся разговор тет-а-тет, — как всегда прямолинейно выдаёт Одинцов. — И он был максимально коротким.
Я с недоумением смотрю в волевое жесткое лицо, усиленно ковыряясь в закромах своей памяти. Одинцов провел на шестом уровне Улья год. Я, разумеется, видел его на стримах, проводимых под моим бдительным руководством, но лично мы никогда не контактировали. Возможно, я просто забыл или не предал короткому обмену слов особого значения.
— Не хочу нарушать традицию, Дэрил, — неколебимая уверенность в голосе Одинцова вызывает внутреннее неприятие. Даже отторжение.
Инстинктивно тру висок, до конца не осознавая первопричину этого жеста. Пропускаю тревожные звоночки, списывая их на раздражение и усталость после тяжелого перенасыщенного событиями дня.
— Поэтому буду выражаться максимально кратко и доступно. Ты улетаешь завтра. Забираешь своих бойцов, жену и отпрыска Клейтона Гунна, если тот доживет до утра. Мария остается.
— Это чье решение? Ее или твое? — угрожающе сощурившись, я прицельно сканирую суровую физиономию генерала.
Он многозначительно молчит, позволяя мне сделать выводы без его подсказок. Нащупываю пальцами крошечный шрам на правой височной доле и меня прошибает осознанием. Рубец от сквозной пули на плече вспыхивает фантомной болью, а память щедро подбрасывает красноречивые стоп-кадры из недавнего прошлого. Выстрел в спину на сезонном стриме, отработанный неизвестным киллером и удар прикладом на острове Янга. В первый раз я стоял к нему спиной, второй — смотрел в глаза. Лицо было скрыто балаклавой, но твердый холодный взгляд исполнителя отпечатался на подкорке и всплыл только сейчас.
Его правда — разговор тогда получился короче некуда. Вот значит кому я обязан двумя отметинами на своем теле. Генерал мог меня убить. Дважды. Но оба раза выполнял конкретный приказ, действуя четко по инструкции. Он и сейчас это делает.
— Чем она тебя прижала? — сделав очевидные умозаключения, сухо любопытствую я.
— Какое это имеет значение? — снисходительно выдает Одинцов.
— Я могу предложить тебе лучшее условия, — решив не тянуть резину, сразу перехожу к торгам. — Мария — ненадежный партнер. Я — глава Корпорации. Слово Марии или Дианы имеет вес, но они всего лишь женщины, которые сами нуждаются в защите. Подумай, какие инвестиции тебе сулит сотрудничество непосредственно со мной. Без посредника в лице Марии Демори.
Откинув голову, Одинцов оглушительно смеется. Его хохот глухим эхом разносится по опустевшему кабинету. Стиснув зубы, я жду, когда приступ его нездорового веселья сойдет на нет.
— Мы не договоримся, Дэрил, — лицо генерала снова приобретает неприступное надменное выражение. — Ты — неплохой игрок, но я поставил не на тебя. Ничего личного. Не могу доверить свою жизнь тому, кого дважды держал на мушке. Я и сейчас могу тебя убрать. Меня останавливает только приказ королевы Улья. Единственной действующей королевы Улья. И это не твоя жена.
Одинцов не утрирует, его уверенность — не побочное явление успешных переговоров. Мария основательно промыла ему мозги. Когда только успела? Сколько еще секретов хранит эта непостижимая женщина?
— Понимаю, что тебе очень не нравится происходящее, но не советую становиться моим врагом, Дэрил. Я давно выбрал сторону, за которую буду воевать до конца.
— История с братьями и кровной местью — блеф? — вопрос напрашивается сам собой, и я не могу его не задать.
— Нет, — он отрицательно качает головой, губы сжимаются в тонкую линию. — Подробностей не будет. Скажу одно: «Я не предаю тех, кому посягнул на верность».
— Знаешь, в чем твоя ошибка, генерал? — Я медленно поднимаюсь, не сводя с Одинцова прицельного взгляда. Он наблюдает за мной с плохо скрываемой иронией. — На самом деле ты не считаешь Марию стоящим игроком. Для тебя она жертва. Жертва своего мужа, семьи, прогнившей системы и инструмент возмездия. Через нее ты чувствуешь собственную сопричастность к уничтожению всех, кто когда-то выбрал и приговорил твоих близких. Ты глубоко заблуждаешься, думая, что играешь ведущую роль в этой игре. Мария не признает правил и кодексов чести. Этому ее научил муж и горький опыт. Она заберет данное тебе слово назад, как только отпадет потребность в твоих услугах. Неужели ты правда веришь, что Мария позволит оставить Кроноса в цепях? Ее ненависть к нему не более, чем удобная маска, которую она снимет, когда возьмет контроль в свои руки.
