Однако вскоре он вернулся в сопровождении Андрея Васильевича Мокрецова. Тот разительно отличался от того Андрея Васильевича, каким его привык видеть Павел. Теперь это был ухоженный господин в дорогом костюме, с пижонской бородкой.
– Это мой племянник Павел, – отец представил Мокрецову сына и тут же представил гостя: – Андрей Васильевич – первый заместитель губернатора и мой старинный клиент. Вот мы с ним восстановили родовую реликвию – часы его прадедушки.
– Прапрадедушки, – поправил его гость и протянул руку Павлу: – Очень приятно!
Тот осторожно пожал ее и отчего-то почувствовал себя крайне неловко.
В это время Сергей Анатольевич уже извлек из ящика стола серебряные карманные часы и передал их заместителю губернатора.
Мокрецов нежно принял восстановленную реликвию, открыл крышку и полюбовался движением витых стрелок по белому эмалированному циферблату, потом крышку со щелчком закрыл и приложил к уху.
– Ходят! – восхищенно констатировал он.
– Конечно, ходят, – улыбнулся отец. – В принципе, механизм сохранился почти в идеальном состоянии, проблема была в дефекте камня и смещении оси маятника. Уверен, что еще ваши правнуки смогут сверять по ним свои дела.
– Исключительно признателен вам! Это так важно! Что-то должно передаваться в семье из поколения в поколение. Это некий символ принадлежности к семейной истории. К пережитому семьей, – вдохновенно понес Андрей Васильевич, аккуратно укладывая часы в нагрудный карман пиджака. – Как же мне вас отблагодарить?
– Ничего не надо! – воспротивился Сергей Анатольевич. – Вы же предварительно все оплатили.
– Нет, нет, нет! – настаивал Мокрецов. – Дело совсем не в деньгах. Мы дорогу к вашему кооперативу поставим в первую очередь на реконструкцию. Прямо на следующий год. Вот увидите: я инициирую.
– Не стоит беспокоиться! – вновь отмахнулся отец. – Мне было приятно работать с таким редким экземпляром.
Радостный Мокрецов еще раз пожал руки и Сергею Анатольевичу, и Павлу.
– Пора. Сегодня нужно еще в мэрию успеть. К Новому году дело идет.
Когда заместитель покинул дом, Павел сообщил отцу:
– Два дня назад мы с одной знакомой нашли его в лесу пьяным в стельку.
– Ничего удивительного, – пожал плечами Сергей Анатольевич. – В той жизни его жена сошлась с киномехаником, и Мокрецову пришлось переехать к матери.
– А в этой? – не сдержал интереса Павел.
– А в этой он счастливо женат на ней же и воспитывает троих детей, – ответил отец.
– Чего нельзя сказать обо мне, – горько усмехнулся сын.
– Нельзя, – подтвердил Сергей Анатольевич. – В этой жизни тебя просто нет.
– Зато есть мама, – задумался Павел и вопросительно взглянул на отца. – Она очень изменилась?
– Совсем не изменилась, – улыбнулся тот. – Хохотушка и авантюристка, как прежде. Тысяча дел за раз.
– Ты, наверное, очень счастлив? – осторожно спросил сын.
– Даже не представляешь как! – вздохнул Сергей Анатольевич. – Пятьдесят с лишним лет одиночества учат ценить родных.
– Хочу ее увидеть, – заявил Павел.
– Ты с ума сошел! – побледнел отец. – Во-первых, она тебе не поверит. Во-вторых, это может ее убить. Последнее время у нее шалило сердце. Она и тогда еле пережила потерю тебя.
– Я же жив! – упрямился сын.
– Нет. Здесь, для нее ты умер! – категорично отрезал Сергей Анатольевич. – Нельзя так ее мучить. О некоторых вещах лучше ничего не знать.
– Само собой, я не собираюсь ее за руку хватать и кричать: «Здравствуй, мама! Это я, твой покойный сынок, пришел из параллельной вселенной», – заметил Павел. – Мне бы хоть издали на нее взглянуть… Не только ты много лет по ней скучал!
– Не знаю, – засомневался оберегающий свое счастье Сергей Анатольевич, – все это мне кажется рискованным.
И тут его посетила новая мысль:
– С какой знакомой ты Мокрецова в лесу пьяным нашел?
– Она из нашего дачного поселка. Елизавета Бородина, – с готовностью сообщил Павел.
– Бородина?! Ага, ага… – продолжал вслух размышлять отец. – Ты один часы слушал?
– Нет, с ней. Так получилось. Мы с ней у ворот застряли. Электричество отключили, – довольно невнятно начал пояснять сын.
– Знаешь, сынок, – решительно остановил его Сергей Анатольевич, – беги-ка, пока не поздно, к этой своей знакомой и тащи ее сюда. Общаться по дороге ни с кем не советую. Беги, иначе у бедной Бородиной будет шок от того, что с ней может произойти! Дел она наворотит…
– Ты понял, кого я имел в виду? – удивился Павел.
– Конечно. Оперную певицу. Ее дом через перекресток, – кивнул отец.
– Оперную певицу? – не понял Калугин-младший.
– Да. Очень известную оперную певицу. В этом мире, разумеется, – подтвердил Сергей Анатольевич.
Наконец сообразив, что медлить действительно нельзя, Павел оделся, вышел на улицу и быстрым шагом направился к дому Елизаветы.
Соседку он обнаружил за осмотром припаркованного у ее крыльца черного «Мерседеса» представительского класса.
– Тут происходит что-то непонятное, – едва завидев Павла, бросилась к нему Лиза, потрясая документами. – Номера мои. Машина записана на меня. Даже пропуск на парковку есть. Мой пропуск, а машина не моя! У меня же «Фольксваген»! Это что, шутка какая-то?
