– Успокойтесь, прошу вас, Лиза! Всё гораздо проще, – начал было Калугин-младший, но вовремя понял, что как раз всё гораздо сложнее. – Сам я ничего толком не понимаю. Но вам надо срочно идти ко мне домой. Пусть папа всё объяснит.
– Какой такой папа? – недоверчиво взглянула на него Бородина. – Чей это папа?
– Мой, – вынужден был признать Павел.
– Но он же… прости, господи… умер! – не поверила Лиза.
– Я бы так не сказал, – развел руками ее собеседник и попросил уже настойчивей: – Пойдемте, иначе ничего понять не удастся.
Елизавета всплеснула руками, обреченно вздохнула и отправилась за ним.
На перекрестке они встретили Лилию Ивановну в сопровождении грустного юноши с небольшим печатным принтером в руках.
– Только я вас умоляю – ни о чем конкретном сейчас не говорите с ней, – тихо попросил Калугин-младший, – чтобы не вызвать подозрений.
– Каких подозрений? – с опаской огляделась по сторонам Елизавета.
– Пока не могу объяснить, – признался Павел.
Когда Лилия Ивановна, славившаяся на всю округу своей разговорчивостью, поравнялась с ними, то, разумеется, незамедлительно начала беседу.
– Елизавета Владимировна, пора магнитные ключи от калитки менять, иначе еще две недели ждать придется, – сказала она Бородиной и тут же переключила свое внимание на ее спутника: – А вы у кого гостите?
– Я племянник Сергея Анатольевича, – с готовностью ответил тот, стараясь максимально ускорить шаг.
– Мне он про племянника ничего не говорил, – подозрительно осмотрела его с ног до головы сторожиха, но, к счастью, ее внимание тут же привлекла прическа Елизаветы: – Да ты постриглась, мать, что ли?
– Нет, – машинально отказалась та. – Я, конечно, мать. Но не стриглась.
– Ой, да будешь мне говорить еще! – хмыкнула Лилия Ивановна. – Я же не слепая. Вчера волос до груди было, а сейчас и до шеи не достают!
– Нет-нет, вы ошибаетесь, – продолжала настаивать Елизавета. – Я не стриглась!
– Ну конечно! Борщевика надышалась! – даже немного обиделась сторожиха и кивнула грустному юноше: – Конечно, куда нам до звезд эстрады! К вам на радиорынок они тоже не часто ходят!
– Каких звезд? – не поняла Бородина.
Калугин решил, что пришло самое время ему вмешаться.
– Елизавета Владимировна, нужно быстрее, нотариус ждать не будет, – потянул он спутницу за рукав.
– Какой нотариус? – продолжила изумляться она.
Но Калугин не стал отвечать, только ускорил шаг.
– Вы что, издеваетесь все? Нотариус, звезды эстрады? Что за ересь? – возмущалась Елизавета, догнав его уже у самого поворота к дому Калугиных.
– Что вы! Никто над вами не издевается, – успокоил ее Павел, все еще чувствуя затылком прикованный к ним взгляд сторожихи, оставшейся позади. – Я же просил ни с кем не общаться, пока папа не введет вас в курс дела. Дело в том, что, Елизавета Владимировна, вы – оперная певица с мировым именем.
– Каким образом? Что это значит? – уже начала злиться Елизавета.
– Это значит, что вы не совсем та, кем себя считаете! – раздался знакомый голос Сергея Анатольевича Калугина.
Перед ними, у калитки дома, стоял именно он, собственной персоной.
– Сергей Анатольевич! – испуганно воскликнула женщина. – Вы не утонули?
– Нет, Лизонька, – ласково улыбнулся он и сентиментально добавил: – Интересно, а ты помнишь, что когда-то Пашка тебе портфель носил?
Потребовалось около часа проникновенного рассказа, чтобы появился хотя бы какой-то намек на ясность всего происходящего вокруг. Сергей Анатольевич с разъяснениями не спешил, мудро распределяя, какая информация может быть воспринята сразу, а для какой требовалось определенное время на усвоение. Тем более что в сухом остатке ни о какой ясности в происходящем речи и быть не могло – только постараться принять произошедшее с минимальным ущербом для психики.
В конце концов, обессилившие от переизбытка новой информации, Павел и Елизавета поднялись с кресел и вышли во двор, чтобы подышать свежим воздухом и придумать какой-то план действий.
– Я не знаю, что с этим делать! – вздохнула Лиза, присаживаясь на пенек у костровища в центре двора. – Скорее забирайте эти чертовы часы, скорее давайте слушать эту музыку – и назад. У меня там дети. А здесь, как я понимаю, у меня никого нет. Я какая-то там дива. Это при том, что я и петь-то не умею! В детстве ходила в хоровую студию, но сами понимаете – этого недостаточно. Ваш папа сказал, что через три дня у меня партия Тоски в Большом. Вот уж посмеемся!
– Вы ладно. Меня-то здесь вообще нет. Я погиб в автомобильной катастрофе сорок два года назад. Я призрак! – поддержал ее печальные размышления Павел.
– Так понимаю, что надо сначала музыку послушать, потом уснуть, и все вернется на свои места? – еще раз уточнила Елизавета. – Давайте-ка полетели назад.
Неожиданно у нее зазвонил телефон.
– Слушаю вас! – с опаской приложила трубку к уху Елизавета.
Некоторое время она внимательно слушала, потом дважды, явно невпопад, произнесла что-то утвердительное и наконец убрала мобильный в карман.
