Мотокросс с Николаем принципиально отличался от всех предыдущих – своей невозможностью и оттого какой-то почти наркотической притягательностью. Мимо пролетал знакомый, но чужой мир. Мир, где он погиб в автомобильной катастрофе. Где он никогда не целовал ни одной женщины, никогда не брал взаймы, никогда не прыгал с тарзанки в деревенский пруд и много чего «никогда». Как-то этот мир просуществовал без него и ничего не потерял от этого.
Мысли кружили причудливой вязью на самой окраине его сознания, словно столбы дыма по огромному пожарищу.
Перед въездом на территорию речного порта Николай затормозил у продуктового магазинчика, оставил мотоцикл на попечение Павлу и скрылся в дверях. Откуда вскоре вышел с двумя бутылками пива, одну из которых он протянул новому знакомому.
– А вдруг полиция тормознет?! – усомнился Калугин.
– Не бзди, – отверг его страхи байкер. – Нас не останавливают. Президент нашего клуба со здешним президентом вась-вась. Среди нас много парней из горячих точек. Мы любим родину не за деньги. Это ценится.
И он сделал крупный глоток из бутылки. Достал пачку сигарет и предложил спутнику.
– Это точно не буду. Еле бросил, – твердо отказался тот и, вдохновленный «примером» Николая, тоже отпил из своей бутылки.
Байкер прикурил сигарету от бензиновой зажигалки, глубоко затянулся и блаженно сощурился на сверкающие в лучах холодного октябрьского солнца купола церкви на другой стороне реки.
– Как живется-то?! В принципе? – сердечно поинтересовался он у Павла.
– Чаще – скучно, лишь бы день прошел, – искренне ответил тот.
– Это хорошо, живи и дальше скучно, дольше проживешь, – порекомендовал байкер и отхлебнул еще раз из бутылки.
– А вы как? – решил соответствовать мгновению Калугин.
– На спидометре делений не хватает. Так я живу, – как-то по-родственному, без особого чванства оценил свой стиль жизни Николай. – Ты помнишь, у Пушкина, в «Капитанской дочке» притчу Емельян Пугачев рассказывал? Про орла и ворона.
– Я, наверное, ворон? – догадался Павел. – А вы орел?
– Как ни крути! – довольно кивнул байкер.
Когда мужчины благополучно вернулись из своего залихватского мотокросса, Елизавета не отказала себе в удовольствии поинтересоваться у спутника:
– Паша, как тебе Николай?
– Лихой мужик! – честно констатировал тот. – Так сказать, не бздит, – и он невольно улыбнулся.
– И с бабами ему везет! – дополнила характеристику Лиза.
– С тобой точно повезло, – подтвердил Калугин и почему-то спросил: – А он… и в той, обычной жизни такой же?
– В определенной мере, – вздохнула она. – Точнее: без меры, но в духовной теме. Там он у меня приходской активист. Концерты любит устраивать по религиозной тематике. И спектакли – по ней же.
– Как, если не секрет, с ним встретились? – быстро спросил Павел.
– Честно?! – пристально взглянула ему в глаза Лиза.
– Как удобно, – смутился от ее взгляда Калугин, интуитивно чувствуя, что невольно затронул больную тему.
– По безнадеге, – просто сказала Елизавета. – Уже тридцать стукнуло, а семьи не было. У него тоже так. Священник посоветовал подумать о создании семьи на взаимовыгодных – в духовном смысле – условиях.
– Разве так бывает? – удивился Павел.
– Всяко бывает, когда изо дня в день, из года в год тебя только кошка дома ждет, – грустно улыбнулась женщина и тут же добавила: – Но ни о чем не жалею. Дети!
– Дети! – задумчиво глядя в окно, повторил за ней спутник. – Дети вырастают и уходят. Как у меня. Теперь остались одни обязательства.
– Жалеешь?! – спросила у него Елизавета.
– Начинаю жалеть, – признался он. – Жалеть и корить себя за эту жалость. Пакостные ощущения. Предательские!
– Понимаю, – горько усмехнулась Бородина и предложила: – В гостиницу?
– Голая и в бриллиантах?! – тоже улыбнулся Павел. – Ванна из шампанского, вместо ковра – лепестки роз?
– И не только, – прибавила газу Елизавета. – По колючкам голыми ногами. Чтобы в кровь!
– Звучит волшебно! – поддержал Калугин.
– Какая у нас самая-самая гостиница? – задумалась Лиза. – Со всеми излишествами?
– Мы в России, дорогая. Чем ближе к Кремлю, тем больше излишеств, – шутливо продолжил Павел.
Хорошо зная город, Елизавета ловко объехала все проблемные участки дороги и, оказавшись в самом начале Тверской, свернула на подземную стоянку не так давно построенной и оттого вдвойне роскошной гостиницы «Континенталь». Припарковав автомобиль на первой свободной разметке, они поднялись в лифте в холл и подошли к стойке администрации.
– Номер можно снять? – протянула красавцу-портье свой паспорт Бородина.
– Секундочку! – отчего-то смутился тот и исчез за массивной дверью.
Однако вскоре появился в сопровождении элегантного пожилого господина, в котором Калугин тут же опознал Белянского.
– Юрий Павлович! – представился тот и галантно поклонился гостям.
– Белянский?! – не сдержался Павел.
– Мы знакомы? – тот удивленно вскинул правую бровь.
– Один мой друг вас знает, – лукаво вывернулся гость.
– Да, мы номер хотели на ночь, – решительно вмешалась в их разговор Елизавета, выручая импульсивного Калугина.
