Мы, англичане, сознаем. Кающийся вор. Ушел. А я курил его табачок. Мерцающий зеленый камень. Смарагд, заключенный в оправу морей.
- Люди не знают, как могут быть опасны любовные песни, - оккультически предостерегла Расселова яйцевидная аура. - Движения, вызывающие мировые перевороты, рождаются из грез и видений в душе какого-нибудь крестьянина на склоне холма. Для них земля не почва для обработки, а живая мать. Разреженный воздух академии и арены рождает грошовый роман, кафешантанную песенку. Франция рождает в лице Малларме изысканнейший цветок развращенности, но вожделенная жизнь - такая, какой живут феаки Гомера, открывается только нищим духом.
При этих словах мистер Супер обратил к Стивену свой миролюбивый взор.
- Понимаете, - сказал он, - у Малларме есть чудные стихотворения в прозе, Стивен Маккенна мне их читал в Париже. Одно из них - о "Гамлете". Он говорит: "Il se promene, lisant au livre de lui-meme" ["Он прохаживается, читая в книге о самом себе" (франц.)], понимаете, читая книгу о самом себе. Он описывает, как дают "Гамлета" во французском городке, понимаете, в провинции. Там выпустили такую афишу.
Его свободная рука изящно чертила в воздухе маленькие значки.
HAMLET ou LE DISTRAIT
Piece de Shakespeare
[Гамлет, или Рассеянный. Пьеса Шекспира (франц.)]
Он повторил новонасупленному челу Джона Эглинтона:
- Piece de Shakespeare, понимаете. Это так похоже на французов, совершенно в их духе. Hamlet ou...
- Беззаботный нищий, - закончил Стивен.
Джон Эглинтон рассмеялся.
- Да, это подойдет, пожалуй, - согласился он. - Превосходные люди, нет сомнения, но в некоторых вещах ужасающе близоруки.
Торжественно-тупое нагроможденье убийств.
- Роберт Грин назвал его палачом души, - молвил Стивен. - Недаром он был сын мясника, который помахивал своим топором да поплевывал в ладонь. Девять жизней заплачено за одну - за жизнь его отца. Отче наш иже еси во чистилище. Гамлеты в хаки стреляют без колебаний. Кровавая бойня пятого акта - предвидение концлагеря, воспетого Суинберном.
Крэнли, я его бессловесный ординарец, следящий за битвами издалека.
Врагов заклятых матери и дети,
Которых кроме нас никто б не пощадил...
Улыбка сакса или ржанье янки. Сцилла и Харибда.
- Он будет доказывать, что "Гамлет" - это история о призраках, заметил Джон Эглинтон к сведению мистера Супера. - Он, как жирный парень в "Пиквикском клубе", хочет, чтоб наша плоть застыла от ужаса.
О, слушай, слушай, слушай!
Моя плоть внимает ему: застыв, внимает.
Если только ты...
- А что такое призрак? - спросил Стивен с энергией и волненьем. Некто, ставший неощутимым вследствие смерти или отсутствия или смены нравов. Елизаветинский Лондон столь же далек от Стратфорда, как развращенный Париж от целомудренного Дублина. Кто же тот призрак, из limbo patrum [край отцов (лат.)] возвращающийся в мир, где его забыли? Кто король Гамлет?
Джон Эглинтон задвигался щуплым туловищем, откинулся назад, оценивая.
Клюнуло.
- Середина июня, это же время дня, - начал Стивен, быстрым взглядом прося внимания. - На крыше театра у реки поднят флаг. Невдалеке, в Парижском саду, ревет в своей яме медведь Саккерсон. Старые моряки, что плавали еще с Дрэйком, жуют колбаски среди публики на стоячих местах.
Местный колорит. Вали все что знаешь. Вызови эффект присутствия.
- Шекспир вышел из дома гугенотов на Силвер-стрит. Вот он проходит по берегу мимо лебединых садков. Но он не задерживается, чтобы покормить лебедку, подгоняющую к тростникам свой выводок. У лебедя Эйвона иные думы.
Воображение места. Святой Игнатий Лойола, спеши на помощь!
- Представление начинается. В полумраке возникает актер, одетый в старую кольчугу с плеча придворного щеголя, мужчина крепкого сложения, с низким голосом. Это - призрак, это король, король и не король, а актер это Шекспир, который все годы своей жизни, не отданные суете сует, изучал "Гамлета", чтобы сыграть роль призрака. Он обращается со словами роли к Бербеджу, молодому актеру, который стоит перед ним по ту сторону смертной завесы, и называет его по имени:
Гамлет, я дух родного твоего отца,
и требует себя выслушать. Он обращается к сыну, сыну души своей, юному принцу Гамлету, и к своему сыну по плоти, Гамнету Шекспиру, который умер в Стратфорде, чтобы взявший имя его мог бы жить вечно.
- И неужели возможно, чтобы актер Шекспир, призрак в силу отсутствия, а в одеянии похороненного монарха Дании призрак и в силу смерти, говоря свои собственные слова носителю имени собственного сына (будь жив Гамнет Шекспир, он был бы близнецом принца Гамлета), - неужели это возможно, я спрашиваю, неужели вероятно, чтобы он не сделал или не предвидел бы логических выводов из этих посылок: ты обездоленный сын - я убитый отец твоя мать преступная королева, Энн Шекспир, урожденная Хэтуэй?
- Но это копанье в частной жизни великого человека, - нетерпеливо вмешался Рассел.
Ага, старик, и ты?
