К вечеру на веранде собрались все, кроме Барсука: его ждали с минуты на минуту. Барсук пришёл не один. С ним на веранду поднялся Степан-водитель и очень похожий на него господин, только одетый в дорогие брюки и рубашку. Судя по манерам и взглядам, которые он бросил на общество на веранде, незнакомец был большого о себе мнения. С простым добряком Степаном они оказались братьями. Барсук представил гостя:
– Вот, это Борис, председатель нашего дачного посёлка.
Борис дополнил:
– Пришёл познакомиться с дорогими гостями из далёких стран, – сказал он, указывая поклоном на Марину. Клавдия Михайловна радушно повела императорской рукой над столом:
– Милости просим, Борис Павлович. Саввочка, солнышко, принеси из буфета чайную пару.
– Да я на минутку, – шумно уселся председатель, – малость волнение чаем загасить. Иду тут, Стёпка свидетель, по поселку, а навстречу бежит эта, ваша соседка… Нина… как её. У которой ротвейлер. Орёт, трясёт холодцом, – председатель обеими ладонями показал на грудь, – грозит сбить с ног любого зазевавшегося лося. Говорит, у неё из сарая ночью кто-то электрокосилку спёр. Требует обыскать всех соседей.
– Так вы с обыском пришли? – спросила Марина холодно.
– Ну что вы! – заискивающе покраснел председатель. – Пришёл нервы в приятном обществе успокоить… А покрепче, чем чай – есть? Да я сейчас Стёпку пошлю.
– Не стоит, – вдруг сказала Клавдия Михайловна с ноткой власти, – у нас очень крепкий чай.
А Савва, который стоял рядом с председателем, и внимательно слушал, подал голос:
– Если вы хотите покрепче, то вот вам рецепт: берёте свежую луковицу, режете её на четвереньки, добавляете два сантиметра молока…
Грянул общий хохот, в чашку гостя неумолимо полился чёрный как нефть чай, и тема была закрыта. Но председатель, неумело улыбаясь, решил отомстить:
– Да… Как приезжаю сюда, ну, по обязанностям, так вечные проблемы! В городе ведь проще: кнопку нажал – вода, тепло, чисто. А тут… Как вы тут в дикости, интеллигенция, не понимаю. Или только на лето тут?
– Да нет, на зиму устраиваемся, – Барсук подлил нефти в чашку председателя.
– Ох, а я, знаете, решила для себя, – сказала бабушка, – не желаю жить среди плохой архитектуры, поглотившей хорошую. Жить в неопрятном городе размером со страну, среди бензина и шума…
Но председатель не сдавался:
– Вот вы тут живёте, радуетесь, и не понимаете, что человек никогда полностью с природой не сольётся.
На что Лапка, которая только что усаживалась за стол, ответила:
– Не знаю, что вы там имеете в виду под Природой, но части не обязательно сливаться с целым, оно и так его составная часть.
На лице председателя вдруг молнией вспыхнул ужас, потому что он увидел на голове Лапки будёновку с хризантемой, но быстро взял себя в руки и спросил Марину:
– А как там у вас в Европе, – вы-то в раю живёте?
Все сидящие за столом взрослые Марине были глубоко безразличны настолько, что это чувствовалось в радиусе пяти метров. Однако она ответила, но не на вопрос:
– Москва, это ненормальный город, как и вся страна. Тут всё так.
– Собачка у вас местная, – заметил председатель Лапке, которая держала на руках Ежевику, – по помойкам лазает. Беспородных тут полно, надо собачий ящик вызывать.
Лапка положила в рот Ежевике пирожок и спокойно сказала:
– Детям порода не нужна, она ведь для меня не собака. Я её удочерила.
Милосердие Клавдии Михайловны поднялось выше человеческих страстей:
– Ещё чаю, и, наверное, пирог с рыбой подошёл. Вам его попробовать непременно нужно!
Но председатель откланялся, сославшись на срочность обысков у соседей. Когда он ушёл, а Барсук и Степан пошли к машине, Марина изрекла:
– Надеюсь, он вас не подозревает в краже косилки?
Клавдия Михайловна подлила себе из молочника в чай:
– Так ты и не поняла, Мариша, что в одном обществе живут люди, которые разделены. Одни считают, что красть нельзя, потому что тогда обязательно украдут что-нибудь у тебя – вещи, чувства, любимого человека. Или ты сам будешь обкрадывать себя, то есть не давать проявиться своему таланту, к примеру. Не дать волю прекрасному чувству доброты в себе, – это тоже кража! Не поняла, что это закон жизни? А у других закон – взять себе. И эти последние никогда не поймут тех, первых.
Однако Лапка не дремала и решила тут же поднять энергетические частоты разговора:
– Но скоро всё изменится! Наш мир перейдёт на следующую ступень и люди проснутся!
– А люди, по вашему мнению, спят? – сказала Марина, волком глянув на будёновку.
– Это не моё мнение, а данные науки: мозг обычного человека работает на десять процентов, а остальное бездействует, то есть, спит, – Ежевика на руках Лапки шумно вздохнула.
– Леопарда Наумовна обладает знаниями об очень любопытной теории, – начала было бабушка, но Марина нашла предлог прервать разговор:
– Савва, встань с земли! Яков, ты тоже! Рядом же стулья!
– Мама, не мешай, тихо, – подавляя голос, ответил ей Савва. – Мы увидели на доске большую жабу, а она – нас. И она от страха описалась!
Марина твёрдо решила ночевать в Москве, но её уговорили оставить Савву на ночь в комнате брата на раскладушке.
