– Мне позвонила из школы её подруга, школьная медсестра. Я приехал сразу к Расе, а она молча показала мне в мобильнике твой телефон, я вот и звоню. Короче, давай приезжай к Расе, я тут тебя жду. Ну и она тоже, видимо, – показывает на твои рисунки.
Выяснилось, что кроме папаши Гендлера, у Расы никого нет. Гендлеру позвонили в Лондон, и он прилетел. После похорон он опять улетел что-то оформлять: выяснилось, что они с Региной не были расписаны. Раса сидела по-прежнему у окна совершенно спокойная.
Серый перестал ходить в школу, и целыми днями был около Расы – бегал за продуктами, мыл полы, поливал цветы. Яша мог только звонить ему. Клавдия Михайловна тоже как-то приехала, чтобы поговорить со Станиславом. По возвращению в Пещоры, она сказала Яше и Барсуку:
– Ваш Серый – необыкновенный человек, – она сидела в сумерках на веранде, выпрямив спину и не сняв плащ. – Гендлер оформляет опеку и Расу заберёт, конечно. А вот ваш друг не сможет так жить.
Яша сидел, не двигаясь, и словно онемел весь.
– Кстати, Станислав Георгиевич, художник, сообщил мне удивительные вещи, – продолжила бабушка, немного расслабив плечи, – оказывается, Сережа Волков, ваш серый друг – не то чтобы отличный художник, а прямо необыкновенный. Станислав забрал его работы – портреты Расы, куда-то на выставку. Вот так.
Но события приняли неожиданный оборот. Раздался звонок, и Яша услышал весёлый голос друга:
– Здоров, Иаков! Говорит Серый волк. Надеюсь, ты сидишь, а, ну да, пока сидишь. Тогда слушай: мы с Расой теперь муж и жена.
– Что? – Яша уронил книжку на пол.
– Что! Я же на год тебя старше! А Расе восемнадцать исполнилось в феврале! Да что – это! Она
Яша вспомнил, что некоторые ребята в Доле были старше его на год: Серый, Эля и, кажется, Джамиля. Жене уже девятнадцать. Раса выглядела почти девочкой… После этого события Яша в два дня встал на костыли, которые Барсук купил заранее.
А на третий день по приглашению бабушки Клавдии Михайловны один знакомый Барсука привёз на своей машине Серого и Расу в Пещоры. Раса сразу же пошла в сад, Лапка и Ежевика побежали за ней, а Серого усадили за щедро накрытый стол.
– Господи, – сказала бабушка сдержанно, но очень волнуясь, – расскажите нам всё, Сергей, пожалуйста.
– Ну что, вот… Теперь Раса в безопасности, под моей защитой, – просто сказал Серый, с нежностью вглядываясь в сад.
– А… господин Гендлер? – спросила бабушка.
– Да он, кажется, рад, – Серый откусил пирожок с клубникой. – Позвонил, поздравил, ничего не сказал. А я на работу устроился, аванс дали. Вот, купил нам колечки.
И Серый показал серебряное колечко как бы свитое из двух шнуров.
– Где ты работаешь? – спросил Яша, который так и стоял около друга на костылях.
– У Станислава в издательстве пока. Сначала курьером, потом я за комп сел. Он меня устроил сразу же после… Регины, – Серый опустил было голову и сразу поднял: – Раса же стала говорить со мной через неделю после похорон! Мы и договорились вместе жить.
– Это потрясающе! – Клавдия Михайловна всплеснула руками и блеснула слезами.
Дальше Серый стал с удовольствием оправдываться:
– Я при ней вроде слуги. Работу по издательству Станислав мне на дом разрешает брать, ещё я готовлю еду, и сестра моя иногда приходит помогать, – плова как наготовит! Я научился разные супы варить, скоро мастером стану по супам, Раса очень любит. Помогает мне ломтиками картошку резать.
– Простите меня, Сергей, а как же… экзамены, выпуск? – деликатно спросила бабушка-профессорша.
– Я сдам, – вежливо и твёрдо ответил Серый, и тема была снята. Но он добавил:
– Меня тут учителя в школу вызывали, ну, где Регина работала, чтобы грамоты её забрать, фотографии. Хотел попросить, чтобы это у вас полежало, чтобы Раса не видела, пока… Можно?
– Конечно, конечно, Сергей! – заверила Бабушка, а Яша сказал:
– В мой книжный шкаф положим, давай папку.
Серый достал папку с фотографиями и бумагами, но вдруг судорожно стал оттирать налипший на неё кусочек сухой глины:
– Ой, это я в грязь около школы упал… копают. Не всё оттёр.
– Около моей школы копают? – спросил Яша.
– Да нет, после школы я вышел на набережную Яузы – там стройка вовсю идёт.
Яша вспомнил, как зимой, перед аварией, в двадцать пять мороза, когда ящерица упала ему на голову, после ужасной вечеринки у Сани-звезды, как он стоял у берега загаженной речки и смотрел вслед выброшенной в воду фигурки Иисуса, только что снятой им с картонного креста. По спине пошла таинственная рябь.
– Что копают?
– Чистят речку, достают со дна куски арматуры, везде дорожки прокладывают, саженцы воткнули – парк будет. Теперь там будет просто рай – чистота и природа.
Сердце Яши тихо запело, как ему показалось…
В это время появилась Лапка, тоже распевая романс, держась с улыбающейся Расой за руки. Они подошли к столу и сели. Раса сразу же положила голову Серому на плечо, а он приобнял её. Раса была как всегда похожа на ангела: на ней было надето просторное белое платье-сарафан, глаза светились радостью, как у котенка, а на пальчике серебрилось колечко.
И тут Лапка ляпнула:
