Я недоуменно уставилась на нее, а она, фыркнув от напряжения, откинула прядь светлых волос со лба и протянула мне руку. Я стала отряхиваться, а она мне помогала маленькой светло-оливковой ладошкой с аккуратным маникюром. Хуан так и остался лежать на земле, выпучив осоловевшие глаза.
«Ты не ушиблась? – произнесла она. – Вечно я ерундой страдаю, не могу нормально толком даже стакан взять, он под моими пальцами ломается».
«Слишком сильная?» – спросила я и хихикнула, так не вязалась с ее обликом эта адская вихревая мощь.
«А ты чего смеешься? – обиделась она и насупила губы. – Эх, я бы тебя отучила тут лыбиться, если бы ты только знала, с кем связываешься». Потом она, видимо, вспомнила, что я тут пострадавшее лицо, и произнесла примирительно: «Ой, извини».
Так я и познакомилась с Пилар – мощной, яркой, неуверенной в себе звездой округи, которая и быстро обижалась, и потом приходила в себя с мановением ока. Она тогда проводила меня на урок, вызвавшись встретить после обучения. Ей я и сыграла свою первую выученную песню, из-за чего она меня очень ругала, а потом шла со мной мириться. Именно благодаря ней мои годы обучения были такими яркими, а не будь нее, никто бы никогда меня и не пригласил на танцы или гулять по городу, не познакомил бы со своей компанией и не обеспечил бы мне недолгого участия в местной рок-группе. Пилар была…
– Вашей лучшей подругой? – произнесла Нуну. – И почему такая девушка, как она, стала…
Но Нуну смутилась и не договорила, попытавшись в очередной раз спрятаться за плечом Ману.
– Пилар была такой же, как и ты, Нуну, – улыбнувшись, проговорила мать Анхелика. Ее глаза витали где-то в прошлом времени, когда по всей стране звучал синтипоп, картели активно разворачивали свою почти бесконтрольную деятельность, а массовый отток людей из страны проходил под знаменем Мадонны – не той, что в алтаре, а той, что якобы хотела стать снова девственницей для своего любимого, танцуя в облегающих леггинсах. – Пилар не знала, как обращаться с людьми, несмотря на то что она могла ударить каждого и начать разговор абсолютно с любым.
Ее считали красивой, а меня считали изящной. Пилар увлекалась многими вещами и часто бросала их, а я поднаторела в учебе и стала инженером. Зато Пилар сыграла в одном эпизоде теленовеллы и познакомилась с продюсером, которому она приглянулась. Но из-за скверного характера ей и не удалось построить карьеру в индустрии, потому она и перебивалась с кастинга на кастинг, перемежая эти неустанные поиски флиртом с красивыми парнями. Они ее любили, а у меня был всего один кавалер, и тот занудный.
– Мне это знакомо, – проговорила Мария Ньевес, пожав плечами.
– Хайме? – ввернула в разговор мать Анхелика.
– Да, он самый, но продолжайте о Пилар, пожалуйста, – попросила Ману, буквально сложив руки.
– Да что там сказать! Говорить я могла бы вечность. Пилар забеременела, и была рада тому, что наконец-то не останется одна, об аборте она думать не хотела, все-таки она уже тогда верила, что было очень странно при ее положении. Потом случилось как-то, что на съемочной площадке теленовеллы, куда ее наконец-то взяли, на нее обрушилась декорация. В общем, врачи сказали, что она больше не сможет иметь детей.
– И ее как подменили? – спросила Нуну.
