Среди женщин как группы, одной из самых уважаемых были водители санитарных машин. Как правило, родившиеся в конце двадцатых или начале тридцатых годов, эти девушки забирали своих раненых в самых тяжелых боях, несмотря на тот факт, что Вьетминь часто специально выбирал машины с красным крестом в качестве мишени. Алина Леруж была одной из самых известных, в нескольких случаях, она на своей американской санитарной машине она мчалась через свои и вражеские позиции, чтобы забрать раненых, попавших в засаду.
Еще одна женщина, которая произвела сильное впечатление, была капитан Валери Андрэ, доктор медицины, командир десантников и пилот вертолета. Пилотируя свой собственный маленький вертолет «Хиллер» (многоцелевой легкий вертолет Hiller OH-23 Raven корпорации Hiller Helicopter Inc. - прим. перев.) она спасла 67 человек из тыла коммунистов. Будучи не только пилотом, но и доктором медицины, она спасла жизни десяткам мужчин, оказав им экстренную помощь, прежде чем доставить их в госпиталь.
Еще одной девушкой из элитной группы IPSA – я уже не помню значения всех аббревиатур французского «алфавитного супа», который столь же разнообразен, как и его американская разновидность, но IPSA имели какое-то отношение к службе авиамедсестер — была Пола Дюпон д´Изиньи, высокая женщина с огромными темными глазами, с волосами, собранными в тугой пучок и предпочитающая потрепанную зеленую полевую форму более элегантной тропической униформе (Пола Бернар, оставившая замечательные мемуары «Лотос, опиум и кимоно. Прим. перев.). Она, как и многие другие в этой области, была «выпускницей» французского Сопротивления и нацистского лагеря смерти; как и капитан Андре, была летчиком (авиамедсестрой – прим. перев.) и парашютисткой, с 4200 часами налета, тридцатью боевыми вылетами и достаточным количеством медалей за храбрость, чтобы пройти путь офицера регулярной армии от военной академии до отставки в чине генерала: Военный крест за Индокитай, с двумя пальмовыми ветвями, Военный крест 1939-1945 с одной пальмовой ветвью и Орден Почетного легиона за воинскую доблесть. (Бронзовая пальмовая ветвь крепится на ленту французского Военного креста при объявлении в приказе по армии. Прим. перев.)
Были и другие категории девушек-солдат, чья служба, хотя и менее эффектная, была столь же важной. Такой была работа укладчиц парашютов воздушно-десантных частей. Там, в адской жаре парашютных сушилок, каждая команда из двух девушек укладывали по одному парашюту каждые семь минут. Большинство девушек сами были парашютистками — вид спорта, который в последние годы привлекает во Франции немало женщин. (Французская фотомодель Колетт Дюваль уже несколько лет держит мировой рекорд в свободном падении среди женщин. Прим. автора).
Вспомогательные войска, набранные в самом Индокитае, часто представляли собой достойные восхищения типы, женщин с семьями, но служивших в армии в качестве офицеров или рядовых. Был один забавный случай, когда женщина завербовалась, чтобы быть рядом со своим мужем в Северном Вьетнаме. Благодаря обычным капризам военной бюрократии она оказалась медсестрой на окруженном аванпосте в тылу у коммунистов — в то время, как ее любимый муж занимался безопасной канцелярской работой в Ханое.
Но пожалуй, одним из самых трогательных примеров верности делу была мадам С. Седовласая, почти шестидесяти лет, она принадлежала к одной из влиятельнейших буржуазных семей Франции. Когда ее сына, пехотного лейтенанта перевели в Индокитай, она записалась в PFAT, чтобы быть рядом с ним и была назначена в Ханой директором родильного дома для армейских девушек, попавших «в беду». Их было не так уж много, но в любом случае, французская армия придерживалась реалистической позиции, что из девушки, беременной или нет, все равно получится хороший радист или секретарь-машинистка. Таким образом, в случае беременности девушек не увольняли, а просто отправляли на больничный на самом театре военных действий, чтобы после родов вернуть на действительную службу.
Миниатюрная и полная достоинства, в безукоризненно белой униформе PFAT, мадам С. носилась по улицам Ханоя на своем белом мотороллере, оживленно ведя свои дела в ожидании очередного отпуска сына. Ее сын, хотя и был, без сомнения, тронут этим крайним проявлением материнской заботы, чувствовал, что его мать определенно стесняет стиль его отпусков, и в свою очередь, искал любое назначение, которое бы позволило ему уехать как можно дальше от Ханоя, но безрезультатно. Когда виделись с ним последний раз, лейтенант С. был в Хайфоне, прятался за темными очками и просил всех друзей, пожалуйста, не говорить маме, что он проводит отпуск в другом месте.
