Но это был почти конец Голгофы для выживших из мобильной группы №100. После спокойного лагеря на развилке дорог у Дак-Доа, они достигли Плейку 29-го июня, где нашли своего нового командира, полковника Масса, и ядро нового штаба группы. Впервые за неделю – фактически впервые с декабря 1953 года – у бойцов мобильной группы №100 было время подвести итоги. Они представляли собой страшную картину: небритые, одетые в лохмотья, измученные многомесячные дизентерией, покрытые язвами, они больше походили на беглецов из концлагеря, чем на регулярную боевую часть. И как у части, их потери были столь же ужасны: из 222 человек штабной роты осталось 84; 1-й Корейский, 2-й Корейский и 43-й маршевый батальон, насчитывавшие сначала 834 бойца каждый, теперь насчитывали соответственно 452, 497 и 345 человек; а 2-я группа 10-го колониального артиллерийского полка сократилась с 474 человек до 215. Последние, потеряв свои орудия, сражались как пехота 27 и 28 июня, а майор Арвье, командир артиллеристов, погиб со своими орудиями на 15-м километре.
Потери в технике были столь же тяжелыми: 85 процентов всей техники, включая весь взвод бронетранспортеров; 100 процентов артиллерии; 68 процентов всей аппаратуры связи и половина пулеметов и автоматического оружия. С другой стороны, почти каждый человек, вышедший живым из боя, вышел со своей винтовкой или автоматом – признак того, что это были войска достаточно закаленные, чтобы знать, что человек без своего оружия – мертвец в джунглях. Кое-кто из бойцов даже захватил с собой второй ствол, для ходячих раненых, которые могли им воспользоваться в худшем случае, как это часто бывало.
Теперь мобильная группа стала бесполезной в качестве подвижного подразделения, как из-за недостатка физических сил и отсутствия машин и вооружения, так и из-за боевого духа. Пока они находились в смертельной опасности, бойцы, как французы, так и вьетнамцы, сражались хорошо, но теперь наступил откат. Но такова была общая ситуация, что остатки мобильной группы №100 должны были взять на себя ответственность за оборону сектора Плейку, после того как последний был еще более ослаблен переброской 1-й воздушно-десантной группы в Северный Вьетнам и 4-го горного батальона на побережье Южного Аннама.
Тем временем штаб зоны начал собирать технику для группы – три джипа здесь, шесть грузовиков там и три 105-мм для 10-го колониального артиллерийского. Наконец прибыл небольшой отряд подкрепления для Корейского полка; солдаты мобильной группы, отдыхали, ели и занимались своими делами, как автоматы, но для них война была окончена. И действительно, все было почти закончено. В далекой Женеве государственные деятели оттачивали последние детали перемирия. Во Франции премьер-министр Пьер Мендес-Франс пообещал 20 июня прекращение огня через месяц или отставку своего правительства, а на дворе уже было 12 июля.
Но штаб зоны все еще был настроен на последнее наступление, правильно названное «Операция Незабудка» (Myosotis). «Незабудка» предназначалась для того, чтобы стереть с лица земли массу регулярных бойцов Вьетминя, проникших с юга и теперь почти перекрывших шоссе №14 между Плейку и Буонметхуот. Расположившись в гряде невысоких, покрытых джунглями холмов, Чудре (г. Зрех), почти точно на полпути между этими двумя городами, они накапливали силы благодаря воздействию на окружающих горцев рхаде с плато Дарлак. Теперь каждый конвой снабжения из Банметхуота до позиций на севере превращался в крупную операцию по прорыву, требующую артиллерию, танков и авиацию.
Поэтому, рано или поздно, операция по зачистке, такая как «Незабудка» должна была начаться, но нужно ли было проводить ее в данный конкретный момент с войсками, только что вырвавшимися из пасти смерти, было сомнительно. Подполковник Соккель, командир 42-й (горной) мобильной группы, которому предстояло командовать всей операцией, спорил против этого со штабом зоны в Нячанге до самого начала операции, но штаб зоны оставался непреклонным. Поскольку остатки маршевого батальона 43-го соединились со своим родным полком для пополнения, а 2-й Корейский был направлен на оборону Плейку, принять вызов снова выпало доблестному 1-му Корейскому батальону. 1-й Корейский батальон имел реальную численность около двух с половиной стрелковых рот. Его бойцы были измотаны семимесячными непрерывными боями без передышки в изнурительном климате; двумя ротами командовали молодые лейтенанты, а большинством взводов – сержанты. Известие о том, что батальон снова должен был вступить в строй было встречено с недоверием.
- Боже мой, они хотят убить нас до последнего человека, - сказал капрал Кадьерг, заслуживший в Корее две награды в прошлом году. – Разве мы недостаточно сделали?
