Усталость валила его с ног, но Павлюк не поддавался. Разговор с Кутем все больше настораживала его. От спокойной уверенности в том, что здесь он найдет приют, не осталось и следа. Павлюк снова стал хитрым, настороженным, бдительным. Он понял, что совершил ошибку, явившись к Кутья. "Вклепався, - думал Павлюк. - Как развеять его подозрения? "Резко изменить тон, говорить противоположное тому, что говорил за минуту до этого, было бы глупо и явно неискренне. И Павлюк решил надеть маску советского человека, который любит "покритиковать недостатки".
- Все фразы, фразы! - Повторил он. - Часто за громкими фразами мы скрываем равнодушие.
- Бывает.
- Вот ты, например. За кого ты своего давнего друга? - Вложил в эти слова можно больше сарказма. Понимал: нападение - лучший способ защиты.
- Нет, отчего же, - неуверенно ответил художник. - Просто интересуюсь, как сложилась твоя жизнь.
- Ты кривишь душой! Ты мне не веришь! Ты меня очень обидел, Ярослав. Я уйду отсюда, но чтобы у тебя не оставалось сомнения, - вот мои документы. Проверь их, когда у тебя хватает совести думать плохое о человеке, которого ты знаешь с детства.
Вся эта гневная тирада была рассчитана на то, что деликатный, скромный кутья смутится, вполне поверит гостю. Документы, конечно, не проверять.
Быстрым движением Павлюк выхватил из кармана паспорт и швырнул на стол. Истрепанные зеленкуватосира книжечка раскрылась на миг. В глаза Кутеви упала фотография владельца паспорта и фамилия - Павлюк.
В ту же секунду гость, будто не помня себя от гнева, схватил паспорт со стола и, потрясая им, возмущенно воскликнул:
- Вот! Смотри! Вот паспорт.
Рука его дрожала. "Заметил ли не заметил фамилию в паспорте?"
"Теперь все ясно", мелькнуло в голове художника. Молчал. Гость стоял перед ним с паспортом в руке.
- Хорошо, хорошо, - сказал наконец кутья. - Спрячь свои документы, они никому не нужны.
"Видел ли не видел?" Не оставляла Павлюка назойливая мысль.
- Ты мне прости, Ярослав, но обидно слышать от тебя такие слова.
"Видел ли не видел?" Стучало в висках,
Художник устало провел ладонью по лицу.
- Хорошо, оставим это. Каковы твои планы на сегодняшний день? - Посмотрел на часы. - Скоро шестая.
- Если позволишь мне отдохнуть немного, то останусь у тебя до поезда.
"Посмотрю, как он будет реагировать. Смотря, постарается задержать у себя ", думал Павлюк.
- Ну конечно! Ложись, поспи, - заметно повеселел художник.
"Обрадовался, уговаривает поспать. Видел! - Иглой кольнула тревожная мысль. - Наверное, хочет задержать у себя до рассвета ".
Заметив, что по лицу гостя пробежала тень, кутья понял свою ошибку.
- Впрочем, как хочешь. Может, тебе неудобно у меня. Если имеешь на примете лучшее место - выбирай, - говорил спокойно, равнодушно.
"Черт его знает, может и не видел", с сомнением подумал Павлюк, сбитый с толку безразличием художника.
- Я неприхотлив, - сказал гость. - Комфорт мне совсем ни к чему.
- Если так - милости просим, - ответил кутья, и снова в его голосе Павлюк почувствовал тревожные нотки.
"Конечно, видел, нечего зря здесь терять время. Как теперь уйти отсюда? "
- Знаешь что, - поднялся со стула. - Сначала пойду на вокзал, точно узнаю, когда поезд, и возьму билет …
- Да куда ты пойдешь так рано!
- Ничего, зато потом со спокойной душой отдохну,
- Я провожу тебя, - встал кутья,
- Не беспокойся, я сам.
"Вот проклятый! - Не шло из головы. - Не хочет отпустить ".
- Ничего, какая там забота. Выпьем еще по рюмочке. У меня есть бутылка великолепного ликера, и тогда уж пойдем. Подожди, сейчас я принесу.
Не дожидаясь ответа, художник быстро вышел в соседнюю комнату.
"Что он задумал?" Павлюк неслышно подошел к двери, за которой исчез кутья.
Прислушавшись, уловил легкий шелест. Наклонился, посмотрел в замочную скважину,
Кутья стоял у телефона и быстро листал тонкую книжку - искал в справочнике нужный номер.
Павлюк резко распахнул дверь, вошел в комнату.
- Славцю! - Крикнул он. - Что ты хочешь делать?
- Ты знаешь.
- Зачем ты хочешь меня высказать? Ведь мы с тобой украинский, земляки!
Голос Павлюка звучал мягко, нежно. Левую руку глаз положил на телефон, правой ощупывал в кармане рукоятку пистолета.
- Ты не смеешь называть себя украинским! - Гневно сказал кутья.
- Мы выросли на одной земле, Славцю, - подступая ближе к художнику, умолял Павлюк.
- Да, но мы всегда были разными … Забери руку с телефона!
Кутья оттолкнул Павлюка, снял трубку:
- Станция! Алло! Станция!
Павлюк выхватил из кармана пистолет. Но художник успел увернуться.
Удар тяжелой рукояткой пришелся не по голове, как рассчитывал Павлюк, а по плечу.
В ответ кутья толкнул Павлюка, повалил на пол.
Художник был сильный и надеялся сам на сам справиться с "гостем". Впрочем, если бы он и позвал на помощь, никто бы не услышал.
Но силы изменили Кутья.
Раненая рука отказывалась служить. Павлюком удалось вырваться. Он размахнулся. С Кутем было покончено …
Павлюк выбежал из дома, машинально захлопнув за собой дверь. Он плохо понимал, что делает. Кутья, этот кроткий, деликатный, далекий от политики "служитель искусства", разрушил все его планы …
