По иронии судьбы она встретила своего будущего мужа в том самом месте, откуда когда-то сбежала. Точнее, почти в том же месте. Между лаунж-зоной «Пэн Эм» и квартирой в Трептове стояла стена из бетона и холода. Анита прилетела в Темпельхоф последним рейсом из Франкфурта, на свободном откидном сиденье. У Ральфа была стыковка в Германии, и он хотел навестить друга в Берлине. Встречу организовала Хайке, которая летела вместе с Анитой. Они переоделись в аэропорту и накрасились в такси. Сапоги и зеленое твидовое платье из Нью-Йорка. Никаких колец, чуть помады, но много румян. В лаунж-зоне «Пэн Эм» нельзя явиться одетой как попало. На самом деле простым смертным туда вообще путь заказан. Пентхаус на Будапештштрассе был по-настоящему космополитичным местом в этом обнесенном стеной городе – именно таким хотел видеть себя Западный Берлин. Ральф ждал у входа под ноябрьским дождем, с двумя VIP-бейджами и зонтиком в руке. Он был в выходном костюме и галстуке. Образцовый тип человека из «Пэн Эм», подумала Анита. Широкая улыбка, брызжущий оптимизм.
– Привет, я Ральф.
– Анита.
– Приятно познакомиться. Как дела? Заходите.
Хайке бросила на Аниту многозначительный взгляд, когда они проходили мимо портье. Пилот из «Пэн Эм» считался джекпотом. Они обходительны и щедры. Но Аните от него нужно было лишь одно. Таблетки.
– Хотите «Май Тай»?
Такие мужчины, как Ральф, заранее знают, что хотят выпить женщины.
– Спасибо, – ответила Хайке.
– Скотч, – сказала Анита.
В баре курили бизнесмены. VIP-персоны, из тех, кто часто летает. За столиками сидели соперницы с мартини и ментоловыми сигаретами. За большими окнами горели огни Берлина. Появился второй пилот Ральфа и сразу подсел к Хайке. Поначалу она отмахивалась от него, поскольку пришла сюда в надежде на Ральфа. Однако тот по какой-то причине переключил все внимание на Аниту. И Анита скоро почувствовала себя рядом с ним комфортно. Он носил обручальное кольцо. Не отпускал непристойностей. Казалось, ему не хочется упоминать о таблетках в присутствии второго пилота, поэтому он показал им фотографии своих сыновей, Кеннета и Мэтью, двух и четырех лет. Анита представляла себе роскошную расслабленную вечеринку – а вместо этого слушала рассказы Ральфа о его вполне обычной семье. Мол, он скучает по ним, тем более сегодня, в День благодарения. Его жена
Ей следует поторопиться, сказал Ральф.
Анита заказала «Май Тай».
После полуночи вечеринка все-таки сделалась расслабленной. Только Анита и Ральф сидели в стороне. Он рассказывал о Покипси, она – о Трептове.
В четыре часа утра, когда Хайке целовалась со вторым пилотом, Анита и Ральф стояли под моросящим дождем перед Стеной.
– Покажи мне Берлин, – сказал он. – Ты же берлинка.
Они глядели на колючую проволоку, пограничников в свете неоновых огней и знак на четырех языках:
ВЫ ПОКИДАЕТЕ АМЕРИКАНСКИЙ СЕКТОР
С той стороны Стену называли Антифашистским оборонительным валом. А с этой казалось, что за ней скрывается что-то зловещее.
– Почему ты никогда не навещала свою мать? Боялась, что они тебя больше не выпустят?
– Да, – сказала она. Но это было неправдой. Она не боялась ГДР. Втайне она была рада Стене. За ней осталось все то, что она терпеть не могла в своей жизни.
Затем они сели в «шевроле-корвет», который одолжил Ральфу его друг, и он отвез Аниту в Темпельхоф. При прощании он передал ей пластиковую коробочку с имипрамином.
–
–
Она мимолетно поцеловала его. Потом достала из ячейки в камере хранения свою форму и пошла на инструктаж.
Таблетки подействовали. Не сразу, а через несколько недель. Как будто кто-то поменял разбитую лампочку. Мир стал ярче. И более цельным. Анита снова ощущала все то, что потерялось. Радость мальчика, которого она провела в кабину пилота. Южное звездное небо. И звонки от Ральфа.
Когда у него случилась остановка во Франкфурте, они снова увиделись. Он дал ей новую дозу имипрамина, потом они гуляли в снегу, посмотрели дублированный фильм Вуди Аллена. Он не понимал ни слова, но все равно смеялся. Он показал ей расписание своих рейсов, и она выбрала себе полеты так, чтобы они могли видеться, один или два раза в месяц.
