В 14 лет Лена Костюченко случайно покупает «Новую газету» в ярославской «Союзпечати». Читает там статью Анны Политковской о Чечне, впервые узнает слово «зачистка», впервые по-настоящему узнает страну, в которой она живет. Лена понимает, какой на самом деле может и должна быть журналистика, и решает, что обязательно будет работать в «Новой газете». Инициация Лены происходит через текст. Не думаю, что меня бы так же изменила статья Холодова. Даже его «Сухумский апокалипсис». Потому что меня совсем не интересовали тексты в газетах и страна, в которой я жила. Когда я читаю тексты Холодова, то вижу смесь монолитной позднесоветской публицистики и развязного новояза девяностых под шапкой «продающих» «МКшных» заголовков. Меня бы подростковую вряд ли задел такой материал. Но главное, меня тогда не интересовали статьи в медиа, моя страна и любая о ней правда.
В сентябре 2023-го я собеседую девочку, которая учится на журфаке МГУ и хочет поступать на годовой курс нашей с коллежанками Школы литературных практик. Я спрашиваю про Холодова, потому что он упомянут в ее мотивационном письме. Впервые кто-то упоминает Холодова в своем мотивационном письме за всю мою преподавательскую практику. Девочка говорит, что Холодов – одна из главных причин, почему она пошла учиться на журфак. Она восхищается им и вспоминает его репортаж из горячей точки, где он ночью поет с коллегами под бомбежками «Подмосковные вечера». Мне становится тепло от этого ее восхищения. Девочка говорит: «Он в этом клубе 27». Холодов для нее рок-звезда. Я понимаю ее, но мне это почему-то не нравится. Наверное, я ревную.
Стыдно в 2024 году жаловаться на ПТСР из-за своего школьного опыта. Принято считать, что ПТСР проявляется только у людей, побывавших на войне или в зонах военных действий. Я с детства живу в воюющей стране. Пока война не приходила в мою географическую точку. Но быть культурно и социально привязанной к воюющей стране – невезение и беда.
В десятом и одиннадцатом классах я бегаю через школу Холодова и улицу Холодова между двумя старшими поколениями моей семьи. Они требуют от меня ответа о том, какое будущее я себе хочу. Я понятия не имею, на какую специальность мне отважиться. Хочу стать журналисткой, но держу это в стыдном секрете. Ведь это что-то гуманитарное, сложное, далекое от города инженеров и моей семьи. Я молчу как шпион. Не говорю правды. По привычке ненавижу себя, не доверяю никому, вижу рядом с собой только плохое. Мне кажется, что все вокруг исключительно против меня. ПТСР – очень эгоистичное состояние.
Я очень не понимаю математику, но постоянно занимаюсь ею последние два года школы вне школы. У моей семьи находятся на это деньги. Репетиторка считает меня тупой и не скрывает этого, она рассказывает мне про сына, поступившего в лучший вуз страны на мехмат. Мы занимаемся дома у моих бабушки и дедушки. Репетиторка работает в климовском роно, в минуте от улицы Холодова. Ей удобнее заниматься в центре, поэтому мы встречаемся дома у моих бабушки и дедушки. Она так презирает меня, что часто не приходит и не предупреждает об этом. Я действительно плохо занимаюсь и не делаю домашку. Каждая встреча с сотрудницей роно для меня страшный стресс. Для нее – трата времени, она явно жалеет, что согласилась. Ей даже не нужны наши деньги. Мне дурно от занятий математикой. Я всегда оставляю домашку сотрудницы роно на последний день и не могу заставить себя сесть за нее, все время отвлекаюсь на придумывание историй у себя в голове.
Холодов, я думаю, журналист американской формации, герой американского типа. Самый востребованный, самый нужный российской реальности того времени, сформированный в мечте о демократии. Молодой, одинокий, смелый, странный, небогатый, очень мотивированный и страстный, нежадный, честный, он ищет правду, занимается очень серьезной и опасной темой – коррупцией в войсках, если точнее, в военном командовании, печатается в коммерческой миллионнотиражке с таблоидными заголовками, его статьи расстраивают и злят взрослых людей в погонах. Все главные герои и героини американских фильмов и сериалов того времени занимаются расследованиями, ищут правду и рискуют из-за нее. Беспокоят, раздражают взрослых людей в погонах. «Молчание ягнят», «Дело о пеликанах», «Твин Пикс», наконец «Секретные материалы». В том возрасте, когда я покупаю кассеты со всеми этим названиями на боку, Холодов покупает и смотрит исторические диафильмы. Он обожает историю, вместе с родителями он ездит в специальный магазин за диафильмами на Кузнецком Мосту. Диму интересует нон-фикшен, реальность прошлого, записанная кем-то; меня интересует фикшен, придуманные кем-то сюжеты, действие которых происходит в существующей сейчас, но далекой от меня реальности.
