Россия полностью дискредитировала себя как посредник
Здравствуй, оружие!
Всякая война начинается с ультиматума
Гражданская война «в составе» России
Чеченские нефтедоллары прошагали по площади Свободы
На кого поменяют Хасбулатова?
Приобретайте танки только свежими
Страшный пример для России
Разорванный Кавказ
Кость в горле России
Золотой ключик к большому Кавказу
Протрите очки: уже не Чечня, а Ичкерия
Джохара Дудаева будут взрывать
В Чечне уже охотятся на вертолетах
Война до победного конца?
Через сбитую в толстую линию толпу прорывается тощий и высокий человек. Он поет, спотыкаясь голосом. Тела отгибаются от курса своего усталого стояния. Какие-то не пускают его, но человек просачивается через добирающихся на работу или учебу и не успевших занять места. «“Дддддешевое ммммолоко купить мооооожно. Но кггггггде его достааааать?!” – “Чтооооо ттттакое друзья предпринимателей и ккккккак они борются с правиииииительством?!” – “В Чччччечне теперь охотятся на вертолетттах!” – Эти и другие новости в газееете “Москооооовский комсомооолец”!» Пробирается среди шуб, дубленок, рубашек, сарафанов, ветровок, пиджаков, плащей и толкает, заикаясь, свою песню сквозь напичканный вагон. Одна его костлявая рука вытянута вверх и оканчивается газетой, второй он несет сумку с долей доверенного ему сегодняшнего тиража. «“Ппппоследний бой! Рубль против доллара!” – “Вместе с дворником главный врач решил уничтожить все свои проблемы!” – “Рррроссийские власти прраааавильно сделали, что ничего не дделали!” – Эти и другие новости в газееете “Москооооовский комсомооолец”!» Новостной шаман, вместо духов он слушает и транслирует журналистов из «МК». Я никогда не замечала, чтобы кто-то покупал у него газету, но все же покупали, он продавал «Московский комсомолец» много лет каждый день на самых забитых электричках, умело протискиваясь сквозь толпу. Холодов, возможно, застал этого шамана. «МК» была одной из самых популярных газет в девяностые. Возможно, самой популярной. Потом торговец газетами исчез. Или я исчезла в Москву и перестала коммьютить[9]. И пропал прежний «Московский комсомолец».
В электричках никогда не бывает нормально, всегда холодно или жарко. Душно или дует. Пахнет потом, куревом, мочой, ментолом, кашей из духов. Зимой в неотапливаемых вагонах у окон образуются ледяные сугробики. Из Климовска часто не переезжают, потому что кажется, что Москва близко, час десять до Курского вокзала. Можно добираться каждый день. Те, кому «хватит здоровья», могут ездить на электричках. Правда, они останавливаются на Весенней не всегда, потому что это платформа, а не станция, днем жирный перерыв.
Электрички – любимые редкие железные звери. Вагоны, кроме утра из Москвы и любой ночи, всегда накачаны людьми. Дорога в какой-нибудь московский офис или учреждение может занимать 2,5–3 часа – с ожиданием, пересадками. Мои вагоны были в нулевые, в них я почти все узнала про людей, то, чего еще не успела узнать в школьных кабинетах и рекреациях. В транспорте мне грубили, или грубили другим, или грубила я, или я видела драки, чаще контролерок с безбилетными и пьяными мужчинами. В девяностые и нулевые многие хамили и дрались, ненавидели друг друга, пребывали в активной бытовушной гражданской войне.
Когда мои родители ездили в электричках в девяностые, одни пассажиры обворовывали других, некоторые лапали пассажирок; бывало, пассажиры стреляли друг в друга. Маленькие и средние войны шли всюду. Иногда они перерастали в большие.
Лет в восемнадцать я слабая, глупая, раздражительная и злая, быстро устаю от людей в вагонах и от этого железа.
Однажды опаздываю на электричку в Царицыно и успеваю поставить ногу в тамбур. Двери закрываются, и электричка трогается.
Я понимаю только то, что все. Моя голова и мое туловище в ближайшие четыре секунды останутся на асфальте платформы, а электричка потащит меня в Климовск за ногу.
В тамбуре курят мужики. Еще нет запрета. Они растопыривают двери и втаскивают меня внутрь. Я быстро захожу в вагон, сажусь на пустое место с краю и от ужаса даже не могу поблагодарить людей, которые спасли мне жизнь.
