После прощания проходит многотысячный митинг-шествие. Растягивается на две автобусные остановки. Формат разрешенный и популярный в девяностые, позволяющий людям выразить свои мнения и чувства. Когда я спрашиваю у исследовательницы постсоветской журналистики Натальи Ростовой, не кажется ли ей странным и болезненным такое мощное общественное выражение горя по поводу гибели репортера, она отвечает, что нет, наоборот, ей такая реакция на убийство молодого журналиста представляется абсолютно нормальной, этот шквал массового горевания – свидетельство здорового общества.
Холодова хоронят в Москве, на Троекуровском кладбище. Через год после убийства над могилой устанавливают памятник – Дмитрий Холодов держит в руках газету, показывая ее людям. Посмертно его награждают: сразу же – премией Союза журналистов России, премией «За свободу прессы», а потом, через много лет, вручают премию Андрея Сахарова.
Волна скорби, которая катится по стране, выражается в миллионах миллионов печатных знаков. Тексты, которые появляются в связи со смертью Холодова, делятся на несколько типов: публицистические, эпистолярные, официальные, делопроизводственные (в суде) и художественные. Новости о взрыве, некрологи от коллег, бывших однокурсников, климовчан, плачи-плачи-плачи коллег, призывы к расследованию и наказанию виновных, обращение со страниц «МК» семьи Дмитрия Холодова ко всем, кто читает и скорбит по их сыну, интервью родителей, коллег, расследования, расследования, расследования, описание хода следствия, репортажи из суда. Официальные тексты сводились к выражению соболезнований официальными же лицами (президентом и Министерством обороны, например), а еще к требованиям наказать виновных от различных международных журналистских организаций.
Всех этих букв, предложений, параграфов, формулировок, юридических, эмоциональных, средних, – тысячи. Случается многочисленно-многолетняя река писем Зое Александровне от самых разных людей. В стране гибнет много народу, в локальных конфликтах, от рук бандитов, от болезней, наркотиков, алкоголя, в несчастных случаях и частых техногенных катастрофах проржавевшего мироустройства. Население перебивается с нищеты на бедность, но многие обнаруживают в себе силы и возможность писать семье убитого журналиста. Словно эта несправедливая смерть, очередная, но особенно яркая, задела одну и ту же тонкую, но очень разветвленную ниточку в душах женщин и мужчин. Они выражают сочувствие, а позже начинают рассказывать о своих проблемах и просить о помощи. Будто суперсила сына бесстрашно бороться с абсолютным злом коррупции и несправедливости передалась и родителям. Какие-то другие мать и отец, потерявшие сына и не добившиеся ничего от следствия, приезжают в Климовск и приходят к Холодовым домой. Вряд ли люди думают, что в самом деле вместе добьются справедливости. Точка объединенного вокруг холодовской гибели горевания нужна каждому для проживания своих бед.
Самые удивительные тексты, произведенные убийством Холодова, – художественные. Почти всегда это стихи. Идеальный формат для выражения горя, возмущения, ужаса, сочувствия, сожаления и посмертного прославления. Пишут поэты, поэтессы и не-поэты, не-поэтессы. Все сливается в многоголосицу плача. Один текст, созданный моей учительницей информатики и завучем по культурно-воспитательной работе нашей с Димой школы, буквально наследует стихотворению «Убит поэт». И поэт, отвечавший ранее за все, чинивший все, объяснявший все, теперь передает эстафету журналисту.
Стихи пишут местные климовские и подольские поэты, пишут Евтушенко и Вознесенский, пишут никогда раньше не писавшие. Поэзия, произведенная на смерть Холодова, печатается в подмосковных и иногда московских газетах, зачитывается на вечерах его памяти, на торжественных линейках. Чаще всего это слабые стихи или просто не-стихи, а вой, вопль, но качество тут не имеет значения, имеет значение сила эмоции. Поэтому лучшее стихотворение и настоящее стихотворение на смерть Холодова создает человек, чья боль страшнее всего, – его мама, главная хранительница его памяти, наследия и народного творчества горевания-прославления (тексты знаменитых поэтов я тоже отношу к народным, люди оказываются вместе, когда происходит беда).
Журналистка Ксения Лученко была подростком, когда Холодова убили. Она говорит, что хорошо запомнила то, что он ездил на работу в редакцию откуда-то из Подмосковья, а главное – образ его мамы, ее горе и свою эмоцию-осознание, как страшно погибнуть и как страшно потерять сына в таком взрыве.
