Иван Голунов – цифровой червячок, занудный исследователь, собиратель и аналитик всякой скучной для большинства информации. Интересно, что именно эта склонность Голунова копаться в сметах, отчетах, тендерных заявках, данных о закупах, договорах, актах (большую часть информации можно найти онлайн или запросить) и привела к покушению на него летом 2019-го. Я называю это покушением – на его свободу, на возможность осуществлять профессиональную деятельность. В начале лета 2019 года Ивана Голунова задержали в Москве полицейские с якобы наркотиками в рюкзаке. А при обыске в квартире якобы обнаружили мини-лабораторию и принялись создавать дело. Голунова отвезли в СИЗО, посадили в клетку. Потом посадили под домашний арест на время следствия. Но в отношении голуновского дела случилось чудо справедливости. Настоящее, честное расследование: полицейские, которые подкинули Ивану наркотики, получили сроки по семь с половиной лет. По одному прошла кассация, и срок сбавили до трех лет. Организатор получил пятнадцать лет. По заказчику идет следствие. Голунов не может сейчас рассказать мне, кого и какой именно его материал так разозлил.
Ваня считает, что его дело рифмуется с делом Холодова. И тот, и другой журналисты достали своими материалами, довели до точки кипения. «Заткнуть бы ему рот». Кажется, что в обоих случаях решения об избавлении от журналистов чрезвычайно импульсивны, недальновидны. Раздраженный и принявший меры не рассчитал эффект. Только в девяностые, когда работал Холодов, журналистов было принято убивать, а в финале десятых журналистам, например, подкидывали наркоту и сажали за распространение. Убийство Холодова исполнено профессиональней, чем дело задержания Голунова. У обвинения против Вани не было ничего, даже «его домашняя нарколаборатория» на тиражируемом обвинением фото не соответствовала его настоящей квартире.
Сравнима народная поддержка Дмитрия Холодова и Ивана Голунова. Диму поддерживали уже, увы, после смерти, Ване повезло больше, огласка и людское возмущение выдрали его из щипцов системы.
Вскоре после освобождения у Голунова вышел материал о московских и подмосковных кладбищах и их связи с силовиками. Он вышел, и было ощущение, что его не заметили, просто не прочли. В кладбищенской статье, как и во многих других текстах Вани, содержалось много цифр, фактов, было выстроено много причинно-следственных связей. Но люди не репостили и не ретвитили этот лонгрид. Помню, что мне было обидно, хотя я сама не дочитала материал. Спрашиваю у Вани, почему материал не сработал. Голунов говорит, что эффект был, хотя и неочевидный, тихий, не хайповый. И ему самому важно было разобраться в теме, убрать белые пятна, понять, как похоронный бизнес устроен.
В 2022 году «Медуза»[31], как и многие другие СМИ, была вынуждена прекратить свою деятельность в России, но Голунов не уехал вслед за коллегами и уволился. Ему кажется странным и нечестным уезжать из России, когда идет суд по его делу. А еще он боится оказаться столь зависимым от одной-единственной редакции в чужой стране, без языка и с визовыми ограничениями. Я задаю еще один важный вопрос, и Иван отвечает, что не боится. Он считает, что самое страшное с ним уже случилось, будто бы он переболел, справился с тяжелейшим вирусом, и теперь у него иммунитет. Сейчас Голунов занимается обучением журналистов из регионов. В конце лета 2023-го он получил компенсацию в размере 1,5 млн рублей за его незаконное задержание. Голунов хочет потратить эти деньги на независимый журналистский проект.
В районе Ямского Поля мы заходим в подвальный магазин, похожий на тот, что был у нас на улице Холодова. Только тут еще закуток слева, где немолодая женщина продает хот-доги. Ваня любит местные хот-доги, говорит, что угощает, он выбирает классический, я выбираю датский, с жареным луком. В очередь за нами становятся парни, которые пришли из недр магазина. Продавщица хот-догов вздыхает и сообщает, что устала. Мне ее жалко, она на ногах с восьми утра, а сейчас после десяти вечера. Парень в худи сообщает, что тоже очень устал вчера, измаялся – что у него дядя на Москву шел. Мы с Голуновым весело-отчаянно переглядываемся. Я забираю горячий датский хот-дог из рук женщины, откусываю булку с сосиской, кетчупом и луком и говорю журналисту рядом со мной, что мне надо чаще выходить к людям.
Я всегда была соло-авторкой, никогда не могла работать ни с кем другим, за исключением мощной силы народного сознания, с которым я иногда сотрудничаю через фольклор. Но «Улица Холодова» абсолютно новый опыт для меня. Люди, с которыми я разговаривала в ходе написания этой книги, и тексты, которые я читала (в том числе самого Дмитрия Холодова), сформировали этот роман.
