«Улица Пигаль» входит в авторский сборник рассказов «Новые расследования Мегрэ».
Если бы кто-нибудь случайно зашел к Марине, он не увидел бы там ничего, кроме пламени, бушующего в печурке. Люсьен, хозяин заведения, в теплой бельгийской фуфайке, в которой он казался ниже ростом и плотнее, стоял за прилавком, роясь в своих бутылках, переливая что-то из одной в другую, вновь затыкая их пробками, проверяя прокладку крана, — и если он казался хмурым, то это можно было отнести за счет раннего часа и скверной погоды.
Потому что утро выдалось серое и неожиданно холодное: так и хотелось уйти из-под снега и забраться в теплую постель. Было около девяти утра, и улица Пигаль выглядела довольно пустынно.
Случайный посетитель, несомненно, задался бы вопросом, кто этот плотный господин в теплом пальто, который курит трубку, прислонясь спиною к печке, согревая в руке стакан с чем-то крепким — и ему бы и в голову не пришло, что это комиссар Мегрэ из уголовной полиции.
На полу он заметил бы уборщицу-бретонку Жюли, с вечно испуганным видом, с лицом, покрытым веснушками, одетую в грязные лохмотья: она как раз протирала ножки столов.
Ресторанчики на улице Пигаль редко открываются рано. Уборку еще не закончили. Всюду стояли грязные стаканы, а на кухне, через приоткрытую дверь, можно было видеть хозяйку, Марину собственной персоной, еще более грязную и замызганную, чем прислуга.
Все вместе выглядело мирно, почти по-домашнему. За столиком в глубине зала сидели двое мужчин, но и у них был не слишком зловещий вид, хотя им не мешало бы побриться и переменить костюмы, в которых оба явно провели всю ночь.
В самом деле, случайно вошедший посетитель увидел бы обычный ресторанчик, точно такой, как все прочие, — ресторанчик для завсегдатаев, не очень чистый, но и не слишком отталкивающий в это зябкое утро.
Он бы изменил свое мнение, увидев, как Мегрэ, углядевший на вешалке пальто из верблюжьей шерсти, принадлежавшее одному из посетителей, вдруг ринулся к нему, сунул руку в карман и, не удивившись нимало, вытащил оттуда американский кастет, а потом произнес самым благожелательным тоном:
— Эй, Кристиани!.. Это та самая штучка?
Полчаса тому назад, как только Мегрэ явился на набережную Орфевр, его позвали к телефону: звонивший настаивал на том, чтобы переговорить лично с комиссаром. Человек этот явно пытался изменить свой голос.
— Это точно вы, комиссар?.. Так доложите своим: сегодня ночью у Марины была пальба… Если выберете минутку туда заскочить, то, возможно, встретитесь с вашим дружком Кристиани… А может, вам придет в голову спросить у него, как поживает Мартино… Знаете: тот малыш из Антиба, у которого брат только что отбыл в Гвиану…
Через пять минут Мегрэ выяснил на центральной телефонной станции, что звонили из табачной лавочки на улице Нотр-Дам-де-Лоретт. Через четверть часа он уже выходил из такси на углу улицы Пигаль в тот самый момент, когда ручейки, текущие вдоль тротуаров, несли в себе более всего бензина.
Мегрэ еще ничего не знал, но готов был поклясться, что дело серьезное, возможно, даже очень серьезное: доносы подобного рода редко бывают ложными.
Доказательство тому он получил тотчас же, пока не спеша брел по улице. Почти напротив заведения Марины он заметил маленький задрипанный бар, который удивительным образом затесался среди ночных клубов. И в этом баре, почти у самого окна, комиссар разглядел двоих мужчин: Нисуа и Пепито — того и другого редко можно было встретить в такую рань, да к тому же в подобном месте.
Через минуту он открыл дверь ресторанчика напротив и тут же увидел в глубине зала Кристиани вместе с молодым новичком по имени Рене Лекёр, которому дали кличку Счетовод, потому что парень одно время работал в каком-то марсельском банке.
В подобного рода делах лучше ничему не удивляться.
Мегрэ поднес руку к котелку и поприветствовал собравшихся, как добрый завсегдатай, заскочивший пропустить стаканчик.
— Как дела, Люсьен?
Все это не помешало Мегрэ заметить, что салфетка дрожала в руках у хозяина, а уборщица, внезапно выпрямившись, крепко стукнулась головой о стол.
— Много народу было ночью? Дай-ка мне кофе и маленький кальвадос…
Потом он зашел на кухню:
— Как дела, Марина? Видел я, тебе разбили зеркало, там, над прилавком…
В первого же взгляда он заметил, что зеркало разбито выстрелом из револьвера.
— Это случилось уже давно, — начал торопливо объяснять Люсьен. — Какой-то тип, которого я и знать не знаю, только что купил револьвер и даже не подозревал, что тот заряжен…
Затем события стали развиваться медленнее. Мегрэ сидел там уже более четверти часа, а присутствующие не перекинулись и двумя десятками слов. Прислуга продолжала уборку, Люсьен стоял за прилавком, Марина возилась на кухне, а комиссар курил свою трубку, пил кальвадос, время от времени подходил к двери, чтобы бросить взгляд на бистро напротив, вновь возвращался к печке.
