Он также мог послать своего помощника точно выяснить, где в ту ночь находился лорд Уорринер – просто на тот случай, если его любовь к мисс Антрим была менее легкомысленной, чем казалось. Но это было чистой формальностью – просто необходимо было учесть все возможности. Итак, Сесиль охотно позировала для этой фотографии – более того, из ее слов следовал вывод, что она сама предложила такую композицию и хотела, чтобы эти открытки продавали. Меньше всего ей хотелось, чтобы такая сцена лишилась зрителей.
Суперинтендант сунул фотографию обратно в карман и направился к выходу. Ему с трудом удалось найти дорогу на сцену среди многочисленных ширм, разрисованных деревьями и стенами задников и нескольких красивых резных колонн из темного дерева.
Кэролайн вернулась домой окрыленная новыми надеждами и сразу, не позволив себе задумываться, поднялась наверх. Постучав в спальню старой дамы и не дождавшись ответа, она открыла дверь и вошла без приглашения.
Миссис Эллисон полулежала, откинувшись на подушки, в кровати. Закрытые шторы не пропускали свет, и она выглядела спящей. Миссис Филдинг могла бы поверить этому, если б не заметила, как подрагивают ее веки.
– Как вы себя чувствуете? – дружелюбно спросила хозяйка дома, присаживаясь на край кровати.
– Я спала, – сухо проворчала в ответ Мария.
– Нет, не спали, – возразила ей Кэролайн. – И не уснете до вечера. Вы хотели бы сходить с нами в театр?
Глаза старой дамы открылись.
– Чего ради? Я уже много лет не хожу в театр. И тебе это прекрасно известно. С чего бы мне менять свои привычки?
– Посмотрите новую постановку, – предположила ее бывшая невестка и улыбнулась. – Понаблюдаете за публикой. Иногда она выглядит забавно. Да и трагедии на сцене показывают редко, особенно эту.
Мария помедлила с ответом лишь мгновение.
– Меня не интересует ваш театр, – угрюмо пробурчала она, – все равно там обычно показывают только разную чепуху: дрянные, современные глупости.
– Там будет премьера «Гамлета».
Миссис Эллисон неопределенно хмыкнула.
Кэролайн попыталась вспомнить советы Веспасии.
– Во всяком случае, – честно сказала она, – актриса, исполняющая роль королевы, очень красива, талантлива и страшно откровенна. Она меня даже пугает. При виде нее у меня всегда такое чувство, будто я говорю что-то глупое или слишком наивное, а после спектакля мы обычно заходим к ней в гримерную, поскольку Джошуа испытывает потребность поздравить ее с успехом. Они – старые друзья.
Теперь старая дама посмотрела на нее с заинтересованным видом.
– Друзья? Я полагала, что королева в «Гамлете» была матерью бедного принца. Едва ли ее можно назвать главной героиней!
– Джошуа нравятся женщины постарше. Мне казалось, вы благосклонно оценили эту его особенность, – сухо заметила миссис Филдинг.
Миссис Эллисон невольно улыбнулась.
– И ты ревнуешь к ней, – уверенно произнесла она, но впервые ее тон не окрасил оттенок ехидства – скорее даже ее голос прозвучал сочувственно.
Кэролайн решила не скрывать правды.
– Пожалуй… немного. Она выглядит такой уверенной в себе… во всех своих убеждениях и верованиях.
– Верования? Мне казалось, мы говорим об актрисе! – Мария приподнялась и поудобнее устроилась на подушках. – Во что она может верить?
– Ах, у нее на редкость широкие взгляды! – Филдинг мысленно представила страстное лицо Сесиль, ее горящие глаза и пылкий голос. – Она верит в полнейшее зло цензуры, стремится к свободе мысли, к свободе воли и убеждена в великой ценности искусства… Рядом с ней я кажусь себе ужасно старомодной… и… скучной.
– Вздор! – страстно воскликнула миссис Эллисон. – Нельзя позволять унижать себя. Разве ты больше не знаешь, во что верить?
– Отчасти мне так и кажется.
– Не будь такой тряпкой! Должна же ты быть в чем-то уверена. Невозможно дожить до твоего возраста и не обрести хотя бы какой-то убежденности. Просто надо хорошенько подумать, какова она!
– Подумав, я поняла, что знаю не так много, как полагала, – с улыбкой призналась Кэролайн. – Да, я невольно впитываю новые сведения и пытаюсь рассуждать о людях и событиях, но очень часто жизнь подкидывает неведомые сюрпризы, и если бы мне удалось предвидеть их появление, я сама могла бы измениться к лучшему… – Она подумала о своей старой свекрови и Эдмунде Эллисоне. – …Но есть еще иные события, уходящие в далекое прошлое: старые проблемы, ошибочные решения, почти неизвестные истории…
Пожилая женщина что-то пробурчала, но уже менее раздраженно.
– Тогда ты мудрее той актрисы, вообразившей, что ей все известно, – неохотно признала она. – Вот и скажи ей об этом.
Кэролайн не стала опять спрашивать, хочет ли старая дама пойти в театр. Они обе понимали, что пока не хочет, и повторение приглашения могло бы порвать возникшую между ними тонкую ниточку искренности.
Хозяйка дома встала с кровати и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она услышала голос Марии:
– Кэролайн!
– Да?
– Желаю тебе приятного вечера.
– Спасибо. – Миссис Филдинг опять повернулась к выходу.
– Кэролайн! – снова позвала ее бывшая свекровь.
– Что?
– Надень красное платье. Оно тебе идет.
