– Я пыталась сыграть эту сцену как минимум в трех разных стилях! – пылко заявила Антрим. – Вы понимаете, мы могли сыграть ее в истеричном варианте, с бурным взрывом чувств, на повышенных тонах, с резкими телодвижениями и нервным заламыванием рук… – И она живо продемонстрировала это, вынудив Кэролайн и Питта слегка посторониться, просто потому, что они оказались слишком близко к воображаемой сцене. – Или в трагедийном напряжении, – продолжила женщина, – словно в глубине души она уже осознавала неизбежность конца. Как вам кажется, Джошуа, что для нее ближе? Какой вариант кажется вам более достоверным?
– Она не осознавала, – мгновенно ответил актер. – Подобные размышления были не в ее натуре. Я уверен, если б вы спросили драматурга, то он сказал бы, что она слишком чувственна, слишком искренна в своих эмоциях, чтобы осознавать, чем это в итоге может закончиться.
– Вы правы, – согласилась Сесиль, разворачиваясь к Орландо.
Тот усмехнулся:
– И не мечтай, что я буду спорить, мамуля. Моя роль достойна большего!
Исполнительница главной роли глянула на него с притворным гневом, а потом взмахнула руками и рассмеялась. Ее внимание переключилось на миссис Филдинг:
– А вам понравилась пьеса… Кэролайн? Точно, Кэролайн. Что вы думаете о ней? – Ее большие серо-голубые глаза, опушенные темными ресницами, взирали с такой непоколебимой искренностью, что казалось, им невозможно солгать.
Миссис Филдинг почувствовала себя в затруднительном положении. Она предпочла бы не отвечать, но теперь все, включая ее мужа, смотрели на нее. Что же она могла сказать? Нечто тактичное и лестное? Попытаться ли ей показать восприимчивость, поясняя впечатления, вызванные у нее этой пьесой? Она даже толком не понимала, что присутствующим, собственно, хотелось бы услышать.
Или следует быть честной, сказав, что эта волнующая до навязчивости драма подняла вопросы, о которых, по ее мнению, лучше молчать? Что это может принести вред, возможно, пробудив воспоминания о несчастьях, которые лучше всего оставить спать дальше, поскольку оставленные ими раны неисцелимы? Ведь пьеса закончилась трагедией. Разве благотворно следовать в жизни тем же путем? Никто не сможет опустить для себя занавес и спокойно вернуться домой к совершенно иной жизни.
Что мог ожидать от жены Джошуа? Что ему хотелось бы услышать? Ей нельзя было смотреть на мужа, словно она ждет какой-то подсказки. И ей не хотелось обидеть или смутить его. Миссис Филдинг вдруг ошеломленно осознала, как разволновалась и как остро ощутила собственную неполноценность на фоне всех этих людей. Сесиль Антрим вся лучилась внутренней силой, обладая полной уверенностью в своих мыслях и чувствах. Именно сила эмоций придавала особый блеск ее красоте. И по крайней мере в них заключалась половина того магнетического притяжения, которое заставляло публику неотрывно смотреть на нее.
Сесиль рассмеялась:
– Моя дорогая, вы боитесь говорить, чтобы не обидеть мои чувства? Уверяю вас, я способна вынести все!
Кэролайн наконец решилась высказаться и улыбнулась в ответ.
– Я уверена в вас, мисс Антрим. Но не так легко выразить все в нескольких словах, оставаясь хотя бы отчасти честной, а я не верю, что вам нужен простой ответ. И даже если он вас устроит, то его не заслуживает эта пьеса.
– Браво! – воскликнул Орландо, сложив ладони в беззвучном хлопке. – Пожалуйста, миссис Филдинг, скажите нам, что вы думаете на самом деле. Возможно, нам необходимо услышать честное мнение обычного зрителя.
Воцарилась полная тишина.
У Кэролайн сжалось горло. Она судорожно вздохнула. Все пристально смотрели на нее. Ей придется что-то сказать.
– Я думаю, что эта пьеса ставит много очень важных вопросов, – произнесла она, чувствуя, как пересохли вдруг ее губы. – Некоторые ответы нам, видимо, необходимо понять, но другие, возможно, не стоит затрагивать. Нам приходится мириться с разными бедами, и мысль об их сокровенности помогает выдержать их.
– О боже! – Сесиль выглядела потрясенной. – Крик души, Джошуа? – Смысл ее вопроса был понятен, даже если она всего лишь поддразнивала его.
– Святые небеса, надеюсь, вы ошибаетесь! – слегка покраснев, возразил Филдинг.
Все рассмеялись, за исключением Питта.
Кэролайн почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Ей тоже хотелось легко рассмеяться, но она не могла этого сделать. Она испытывала неловкость, осознавая собственное простодушие и беспомощность и внезапно вновь почувствовав себя неуклюжей школьницей. Хотя в этой гримерной миссис Филдинг была самой старшей. Не в этом ли все дело? Будь она постарше еще года на три или четыре, она могла бы сойти за мать Сесиль Антрим. И к тому же она старше Джошуа на семнадцать лет. Должно быть, он осознавал это, стоя там рядом с Сесиль.
