Улица Светлячков полностью

Защелкнув детские ворота перед лестницей, она ушла на кухню и начала накрывать на стол, как обычно вполглаза присматривая за близнецами. Вдруг раздался вопль Мары:

– Мам! Они приехали!

Кубарем скатившись по лестнице, она перескочила через воротца, подбежала к окну и прильнула к нему с такой силой, что нос сплющился.

Кейт подошла и остановилась рядом, отодвинула занавеску. Темноту прорезал свет автомобильных фар. Первой показалась машина Джонни, следом по подъездной дорожке, усаженной деревьями, полз огромный черный лимузин. Оба автомобиля припарковались напротив гаража.

– Ух ты, – выдохнула Мара.

Из лимузина вышел водитель в униформе и открыл пассажирскую дверь.

Талли медленно, будто знала, что за ней наблюдают, показалась из машины. Она была одета с тщательно продуманной небрежностью – дизайнерские джинсы с низкой посадкой, белая мужская рубашка, темно-синий пиджак. Волосы густого каштанового цвета, подстриженные каскадом и, вероятно, уложенные лучшим стилистом Манхэттена, сияли под светом фонаря.

– Ух ты, – повторила Мара.

Кейт попыталась втянуть живот.

– Интересно, я еще успею сбегать на липосакцию?

Джонни вылез из машины и подошел к Талли. Они стояли так близко, что соприкасались плечами. Рассмеявшись какой-то шутке водителя, Талли повернулась к Джонни, начала что-то говорить, прижимая ладонь к его груди.

Вмести они смотрелись просто шикарно, точно модели со страниц модного журнала.

– А папе, похоже, нравится тетя Талли, – прокомментировала Мара.

– Похоже, – согласилась Кейт, но Мары уже не было рядом. Распахнув дверь, она выбежала навстречу своей крестной, и та тотчас закружила ее в объятиях.

Вихрь разговоров и света, повсюду сопровождавший Талли, ворвался в дом. Она крепко обняла Кейт, по очереди поцеловала близнецов в пухлые щечки, раздала больше подарков, чем все Райаны вместе взятые получали на Рождество, и немедленно потребовала чего-нибудь выпить.

Во время ужина она без остановки развлекала всех историями о встрече миллениума в Париже, о том, как все паниковали перед наступлением нового тысячелетия, о церемонии вручения «Оскара», на которой была недавно, о платье, которое клейкой лентой закрепили на груди, а на вечеринке оно внезапно отклеилось, как раз когда она опрокидывала в себя очередной шот.

– Было на что посмотреть, – смеясь, закончила она, – если вы понимаете, о чем я.

Мара ловила каждое слово.

– Это же от Армани было платье? – спросила она.

У Кейт чуть глаза на лоб не полезли, когда Талли ответила:

– Совершенно, верно. А я вижу, ты хорошо разбираешься в моде. Горжусь тобой.

– Я просто фотографии в журнале видела. Ты там была в списке самых стильных.

– Так и сил на это ушло немало, – сказала Талли, расплываясь в улыбке. – У меня целая команда стилистов.

– Ух ты! – в очередной раз воскликнула Мара. – Как же круто.

Когда беседа о моде исчерпала себя, Талли переключилась на мировую политику. Они с Джонни обсудили скандал вокруг Клинтона и Моники Левински и журналистов, которые им обоим перемыли все кости, а каждый раз, когда возникала хотя бы секундная заминка, Мара вклинивалась с вопросами о подростковых кумирах, которых Талли знала лично, а Кейт не знала вовсе. Сама Кейт, не спускавшая глаз с близнецов, почти не участвовала в разговоре. Все пыталась вставить что-нибудь, но отвлекалась на мальчиков, которые то и дело принимались кидаться друг в друга едой.

Ей показалось, что ужин закончился, едва начавшись. Мара убрала со стола, явно пытаясь произвести впечатление на Талли.

– Я помою посуду, – вызвался Джонни, – а вы двое возьмите-ка пледы и посидите на веранде.

– Ты мой герой, – сказала Талли. – Кейти, ты иди укладывай Вилли и Дилли, а я нам пока сделаю по «маргарите». Встретимся на веранде через пятнадцать минут.

Кейт коротко кивнула и потащилась с близнецами наверх. С купанием, переодеванием и чтением на ночь она разделалась только ближе к восьми. Еле волоча ноги от усталости, спустилась в гостиную и обнаружила, что Мара свернулась калачиком у Талли на коленях. У лестницы ее встретил Джонни:

– «Маргарита» ждет вас в блендере. А Мару я сам уложу.

– Люблю тебя.

Он легонько шлепнул ее по заднице и повернулся к дочери:

– Пойдем, зайчик. Пора спать.

– Ну па-а-ап, ну еще не пора, я тете Талли рассказываю про миссис Германн.

– Давай-давай, отправляйся в свою комнату и надевай пижаму, а я через минуту приду тебе почитать.

Мара крепко обняла Талли, поцеловала ее в щеку и понуро пошаркала к родителям. Равнодушно чмокнув Кейт, она стала подниматься по лестнице.

Талли поднялась с дивана и, сделав несколько шагов, остановилась рядом с Джонни.

– Короче, я долго терпела, а терпением, как тебе известно, я не отличаюсь. Все, дети спят, так что давай выкладывай.

– Что выкладывать? – не поняла Кейт.

– Ты выглядишь ужасно, – тихо ответила Талли. – Что с тобой?

– Да ничего. Просто гормоны. Недосып. С мальчиками куча возни. – Она сама рассмеялась тому, как банально звучали эти отговорки. – Нормально все.

– По-моему, она сама не знает, что с ней, – сказал Джонни, будто Кейт и рядом не было.

– Как с писательством? – спросила Талли.

Кейт передернуло.