Улица Светлячков полностью

Целый час Талли пыталась пробиться к Маре, но ту надежно закрывала толстая, непробиваемая оболочка гнева. Легкость, с которой Мара заявляла, будто ненавидит Кейти, поражала Талли. Она начинала бояться, что их отношения уже не наладить. А потеря материнской любви – Талли это знала как никто – грозила настоящим опустошением.

Наконец из ожившего домофона раздался голос Эдмонда:

– Пришли Райаны, миз Харт.

– Они знают, что я здесь? – Мара вскочила на ноги.

– Не так уж сложно было догадаться, – ответила Талли, подходя к домофону. – Пусть поднимаются, Эдмонд, спасибо.

– Они меня убьют. – Мара принялась мерить гостиную шагами, заламывая руки. Вдруг стало очевидно, что она совсем еще ребенок; да, она вытянулась, превратилась в красавицу, но в эту минуту снова была маленькой девочкой, которая боится, что ее накажут.

Джонни вошел первым.

– Черт, Мара, – сказал он, – ты нас перепугала до смерти. Мы не знали, что и думать: то ли ты сбежала, то ли тебя похитили… – Он умолк на полуслове, точно испугавшись собственных мыслей.

Следом на пороге показалась Кейт.

Талли ее вид совершенно ошеломил. Она выглядела усталой и больной, казалась как будто ниже ростом, словно ее недавно поколотили.

– Кейти?.. – взволнованно произнесла Талли.

– Спасибо, Талли, – ответила она, тускло улыбнувшись.

– Тетя Талли сказала, что может отвезти нас на концерт на лимузине, – встряла Мара. – И будет нас сопровождать.

– Дура твоя тетя Талли, – резко бросил Джонни. – Ее мама в детстве часто головой об пол роняла. Собирайся. Домой едем.

– Но…

– Никаких «но», Мара, – сказала Кейт. – Собирайся.

Мара устроила целый спектакль: вздыхала, топала ногами, ныла и жаловалась. Наконец, крепко обняв Талли и прошептав ей на ухо: «Спасибо, что попыталась», она вышла из пентхауса вместе с Джонни.

Талли ждала реакции Кейт.

– Не обещай ей ничего, не спросив сперва нас, хорошо? – только и сказала она. В голосе не было злости, он звучал монотонно. – От этого все только труднее.

Она повернулась к выходу.

– Кейти, подожди…

– Не сегодня, Тал, у меня нет сил.

Талли не переставала волноваться за Кейт и Мару. Она почти неделю ломала голову над тем, как починить их отношения, но так ничего и не придумала. Теперь, сидя за столом, она просматривала заметки к сегодняшнему эфиру.

Зазвонил телефон, в трубке раздался голос ассистентки:

– Талли, пришли Макадамсы. С передачи про алкоголизм.

– Пусть заходят.

Мужчина и женщина, показавшиеся на пороге ее кабинета этим холодным ноябрьским утром, лишь отдаленно напоминали тех людей, что пришли на ее первый прямой эфир. Мистер Макадамс сбросил килограммов десять и уже не сутулился при ходьбе, не втягивал голову в плечи. Миссис Макадамс, с новой стрижкой и в макияже, широко улыбалась.

– Ого, – сказала Талли. – Вы оба отлично выглядите. Пожалуйста, присаживайтесь.

Мистер Макадамс держал жену за руку. Они вместе уселись на дорогой кожаный диван, стоявший лицом к окну.

– Простите, что отрываем вас от работы, мы знаем, как вы заняты.

– Для друзей я никогда не бываю занята. – Талли растянула губы в своей фирменной улыбке и, закинув одну ногу на стол, посмотрела на них снизу вверх.

– Мы просто хотели вас поблагодарить, – сказала миссис Макадамс. – Не знаю, есть ли у вас родные или друзья с зависимостью…

Улыбка Талли потускнела.

– Вообще-то есть.

– Бывает, что мы ведем себя грубо и эгоистично, злимся, сопротивляемся. Я хотела измениться. Бог свидетель, я каждый день собиралась бросить пить, но не бросала. Пока не оказалась в свете прожекторов на вашей сцене и не увидела, во что превратилась моя жизнь.

– Вы сами не представляете, как вы нам помогли, – добавил мистер Макадамс. – Правда, спасибо вам.

Талли настолько тронули их слова, что она не сразу нашлась с ответом.

– Это именно то, чем я хотела заниматься в своей программе: менять жизни людей. Мне безумно важно знать, что это сработало.

На ее столе зазвонил телефон.

– Простите. – Она подняла трубку: – Что такое?

– Джон звонит, Талли.

– Спасибо, переводите. – Как только звонок перевели, она сказала: – Совсем обленился, двадцать метров лень пройти до моего кабинета? Стареешь, Джонни.

– Мне надо с тобой поговорить, Талли, и не по телефону. Выпьем по пиву?

– Где и когда?

– «Вирджиния Инн»?

Она рассмеялась:

– О боже, сто лет там не была.

– Не ври. Заходи за мной в половине четвертого.

Повесив трубку, Талли снова повернулась к Макадамсам, которые успели подняться на ноги.

– Ну что же, – произнес мистер Макадамс, – мы сказали все, что хотели вам сказать. Надеемся, у вас получится помочь и другим людям так же, как вы помогли нам.

Талли подошла к ним и пожала обоим руки:

– Спасибо. Вы не возражаете, если мы в следующем году снова позовем вас на передачу? Покажем Америке, как вы изменились.

– Конечно.

Проводив супругов до двери и попрощавшись с ними, Талли вернулась к своему столу. Следующие несколько часов, пока она делала заметки для завтрашней программы, улыбка не сходила с ее лица.

Она сделала доброе дело. Ее передача изменила жизнь Макадамсов.