Улица Светлячков полностью

Он забрался в постель и сжал ее в объятиях. Кейт прижалась к нему так крепко, как только могла, но и это не принесло ей ощущения безопасности. Ей казалось, что Джонни растворяется в ее объятиях и постепенно исчезает.

— Обещаю, что не умру.

Все это были пустые слова, и от того, с какой горячностью произнес их Джонни, было только хуже.

И она не могла не вспомнить сегодняшнее утро, когда проснулась с ощущением, что именно в этот день что-то случится.

— Я не шучу, Джонни. Если ты умрешь там, я возненавижу тебя навеки. Клянусь Богом!

— Ты всегда будешь любить меня. И ты это знаешь.

И сами слова, и то, с каким победным видом он их произнес, снова вызвали у Кейт желание расплакаться. И только позже, после романтического ужина в номере, после того как они всю ночь занимались любовью и нежились в объятиях друг друга, Кейт задумалась о том, что она сказала Джонни, об отчаянном ужасе своей угрозы — дуэльной перчатке, брошенной Богу.

Талли оторвалась от Гранта и легла рядом с ним, все еще тяжело дыша.

— Вау! — сказала она, закрывая глаза. — Это было потрясающе!

— Да, потрясающе.

— Я рада, что ты оказался в Нью-Йорке в этот уик-энд. Это то, что мне было нужно.

— И тебе, и мне, любовь моя.

Талли нравилось вслушиваться в его акцент, ощущать его обнаженное тело. Ей хотелось, чтобы эти моменты длились вечно, потому что Талли знала: стоит ей выбраться из кровати, тяжелые мысли снова одолеют ее. Она боролась с ними с того дня, когда позвонила Кейти. Ничто не могло так подорвать ее уверенность в себе и заставить чувствовать себя не в своей тарелке, как злость на лучшую подругу.

Грант сел на постели.

Талли коснулась его спины, подумала о том, не стоит ли попросить его остаться и на ночь, отложить свою встречу, но их отношения не предполагали такой просьбы. Они были друзьями, которые встречались, чтобы заняться сексом, вдоволь посмеяться несколько часов, а затем пойти каждый своей дорогой.

Рядом с Грантом зазвонил телефон. Он протянул руку к трубке.

— Не отвечай, я ни с кем не хочу разговаривать.

— Но я дал твой телефон у себя в офисе.

Он все-таки поднял трубку.

— Алло! Грант, — произнес он. — А с кем я говорю? О, понимаю.

Он сделал паузу, нахмурился, потом рассмеялся:

— Да, я передам. — Прижав трубку к голой груди, он обернулся к Талли. — Твоя лучшая подруга на всю жизнь говорит — я цитирую, — чтобы ты оторвала свой нежный белый зад от постели и подошла к чертову телефону. Еще она говорит, что, если ты не прекратишь держать на нее зло, она, пожалуй, поколотит тебя и будет бить, пока ты не запросишь пощады. — Грант усмехнулся. — Звучит вполне серьезно.

— Я возьму трубку.

Грант передал Талли телефон, а сам отправился в ванную. Когда за ним закрылась дверь, Талли поднесла трубку к уху и произнесла:

— Кто это?

— Очень смешно.

— У меня была когда-то лучшая подруга на всю жизнь. Но она плохо повела себя со мной. И я подумала…

— Послушай, Талли, обычно я сразу падаю ниц и позволяю себя унижать, сколько твоей душе угодно. Но сегодня у меня нет времени на этот ритуал, прости меня. Ты позвонила не вовремя, и я повела себя отвратительно. О’кей?

— Что случилось?

— Джонни… Он улетает завтра в Багдад.

Талли следовало догадаться, что назревает что-то в этом роде. На телестудии только и было разговоров что о возможной войне на Ближнем Востоке. Все вокруг гадали, когда президент Буш прикажет сбросить первую бомбу.

— Туда отправляются многие журналисты, Кейти. С Джонни все будет хорошо.

— Я боюсь, Талли, что, если…

— Не бойся, — оборвала ее Талли. — И даже не думай ни о чем таком. Я буду следить за ним из студии. Большая часть новостей поступает прежде всего к нам. Я буду наблюдать за ним и докладывать тебе.

— И ты скажешь мне правду, что бы ни случилось?

Талли вздохнула. Их детское обещание звучало теперь совсем не наивно. Теперь у него был скрытый и пугающий смысл, который Талли постаралась проигнорировать.

— Что бы ни случилось, Кейти, — пообещала она. — Но тебе не следует беспокоиться. Эта война не продлится долго. Джонни вернется домой, прежде чем Мара сделает первый шаг.

— Я буду молиться, чтобы ты оказалась права.

— Я всегда права. Ты ведь знаешь.

Талли повесила трубку и прислушалась к звукам, которые издавал моющийся под душем Грант. Обычно его бормотание вызывало у нее улыбку. Но сегодня этого не произошло. Впервые за последние годы Талли испытывала настоящий страх.

Джонни в Багдаде.