| He wondered mournfully, as Nurse Duckett buffed her nails, about all the people who had died under water. | В то время как сестра Даккит полировала ногти, он оплакивал всех людей, нашедших смерть под волнами. |
| There were surely more than a million already. | Наверняка их было уже больше миллиона. |
| Where were they? | Что сталось с ними? |
| What insects had eaten their flesh? | Какие твари изъели их плоть? |
| He imagined the awful impotence of breathing in helplessly quarts and quarts of water. | Он представил себе ужасающее бессилие легких, которым нечем дышать под многотонной толщей воды. |
| Yossarian followed the small fishing boats and military launches plying back and forth far out and found them unreal; it did not seem true that there were full-sized men aboard, going somewhere every time. | Йоссариан следил за рыбачьими лодками, военными катерами, снующими взад-вперед; они казались нереальными, не верилось, что там, на борту, люди обычного, нормального роста занимаются своими делами. |
| He looked toward stony Elba, and his eyes automatically searched overhead for the fluffy, white, turnip-shaped cloud in which Clevinger had vanished. | Он посмотрел в сторону каменистой Эльбы и машинально поднял глаза в поисках пушистого, белого, похожего на луковицу облака, в котором исчез Клевинджер. |
| He peered at the vaporous Italian skyline and thought of Orr. | Он вглядывался в туманный итальянский горизонт и думал об Орре. |
| Clevinger and Orr. | Клевинджер и Орр. |
| Where had they gone? | Куда они девались? |
| Yossarian had once stood on a jetty at dawn and watched a tufted round log that was drifting toward him on the tide turn unexpectedly into the bloated face of a drowned man; it was the first dead person he had ever seen. | Однажды в час заката Йоссариан стоял на дамбе и заметил замшелое бревно, которое прибой нес прямо на него. И вдруг он неожиданно понял, что перед ним утопленник со вздувшимся лицом. Это был первый покойник, которого он видел в своей жизни. |
| He thirsted for life and reached out ravenously to grasp and hold Nurse Duckett's flesh. | Ему безумно захотелось жить. И он бросился к сестре Даккит, чтобы прильнуть к ее телу. |
| He studied every floating object fearfully for some gruesome sign of Clevinger and Orr, prepared for any morbid shock but the shock McWatt gave him one day with the plane that came blasting suddenly into sight out of the distant stillness and hurtled mercilessly along the shore line with a great growling, clattering roar over the bobbing raft on which blond, pale Kid Sampson, his naked sides scrawny even from so far away, leaped clownishly up to touch it at the exact moment some arbitrary gust of wind or minor miscalculation of McWatt's senses dropped the speeding plane down just low enough for a propeller to slice him half away. | С тех пор он начал пристально всматриваться в каждый плывущий по волнам предмет, боясь опознать обезображенный труп Клевинджера или Орра. Он был готов к любому ужасному сюрпризу, но только не к тому, что преподнес ему однажды прямо средь бела дня Макуотт. Среди полного покоя и тишины откуда-то издалека бурей налетел самолет Макуотта. С неистовым ревом и грохотом он пронесся над береговой полосой, над пляшущим плотом, на котором голышом стоял светловолосый бледный Малыш Сэмпсон. Даже издали было видно, насколько он худ. Паясничая, он подпрыгнул, но в этот момент мчащийся самолет, то ли в результате шаловливого порыва ветра, то ли в результате чепухового просчета Макуотта, будто слегка провалился и пропеллером рассек тело Малыша Сэмпсона пополам. |
