Его родители заваливают меня вопросами, и почему-то шокированы тем, что я вырос в Нью-Йорке, и я не отморозок. А еще тем, что меня ни разу не грабили. Мне реально приходится сдерживать смех. Наша милая беседа продолжается, но каждый раз, когда возникает пауза, Алана бросает сканирующий взгляд на нас с Мэддоксом. Она становится похожей на меня, когда я решаю задачи по алгебре. Я хорошо управляюсь с цифрами, но различного рода буквенные формулы даются мне нелегко.
И без того морозный воздух становится еще холоднее, я подвигаюсь ближе к Мэддоксу, чтобы укрыться от ветра.
— Я знаю, что ты задумал, придурок, — бормочет он сквозь смех, — думаю, нам стоит поменяться местами, потому что ты крупнее меня.
— Тогда мне будет холодно, — капризничаю я.
— Но мне нет.
Отец Мэддокса встает со своего места и подбрасывает еще одно полено в огонь.
— Этого хватит еще на пару часов, парни. А мы, пожалуй, пойдем спать.
— Мы? — переспрашивает Алана в тот момент, когда он подходит к ней и протягивает ей руку, приглашая в дом. — Ну, ладненько, думаю это правильно.
— Они такие милые, — шепчу я.
— Если ты так считаешь. Хотя меня немного тревожит блеск в папиных глазах. Родители не должны заниматься всякой всячиной, особенно когда у них в гостях сын, — слегка вздрогнув, произнес Мэддокс. — А теперь, когда они ушли, ты можешь отпустить меня.
— Дело в том, что я обнимаю тебя не ради показухи, я реально отморозил яйца.
— Мы можем вернуться в дом, если ты хочешь, — сквозь смех процедил Мэддокс.
— Ну уж нет, если твои родители собираются
— Чувак, перестань, я и так не могу избавиться от этих мыслей, — он берется руками за голову.
Я убираю руку с его плеча, и прячу под плед, так как меня больше не греет тепло тела Мэддокса.
— Насчет нашей сделки… — говорю я, — как бы мне ни хотелось представлять кого-то вроде Томми-мать его-Новака...
— Перестань, он просто человек.
— Ни хрена, он хоккейный гуру. Но не беспокойся. Тебе не придется нас сводить. Я официально аннулирую нашу сделку.
— Перестань, считай, что все уже сделано. Это меньшее, что я могу для тебя сделать, после того, через что ты прошел в эти выходные по моей вине. — Мэддокс выпрямляется. — Я думаю, сейчас самое время...
— Если ты снова начнешь извиняться, я надеру тебе задницу. За всю свою жизнь я ни разу не применял к кому-то физическую силу, но у меня не плохая мускулатура, поэтому полагаю, что могу нанести увечья.
— Я хотел сказать, что должен объясниться перед тобой.
— Это не мое дело. Ты мне абсолютно ничего не должен. Мы поцеловались. Тебе это понравилось. Теперь ты в замешательстве. Я тут ни при чем.
Я не хотел закрываться от него, но часть меня желает, чтобы он сказал, что хочет большего, хотя я понимаю, мне не судьба быть с этим парнем. Я не хочу быть сексуальным подопытным кроликом Мэддокса, потому что я уже немного влюблен в этого парня, но пускай он сам разбирается в себе. Может это жестоко, но я не хочу второй раз наступить на те же грабли.
— С чего ты взял, что мне понравилось? — обороняясь, спрашивает он.
Я смотрю на него искоса, приподняв бровь, потому что мы оба знаем: Мэддокс был возбужден, когда его язык шнырял у меня во рту.
— О’кей, мне даже больше, чем понравилось. Когда... так... и...
— Ты понимаешь, что с трудом сейчас связываешь слова? Это скотч так влияет на тебя?
— Во мне уже давно нет скотча, — Мэддокс заметно нервничает. — А жаль, потому что мне очень тяжело подобрать слова. Единственный, с кем я говорил об этом, был Уилл.
— Так вот почему он так хмуро пялился на меня на свадьбе?
— Наверное. Он думает, что я поведусь на тебя также, как на... — Мэддокс глубоко вздыхает, — на соседа по комнате в колледже.
Мои уши и, к моему стыду, мой член с интересом восприняли эту информацию.
— Помнишь, я рассказывал тебе, что ухлестывал за твоей сестрой на первом курсе?
— Да-а-а...
— В один из вечеров, когда она меня в очередной раз отбрила, я вернулся в дом нашего братства, мой сосед уже спал. По крайней мере, я так думал. И я… — Мэддокс снова глубоко вздыхает, — решил подрочить, потому что существовало негласное правило, что даже если ты заметил, что твой сосед по комнате мастурбирует, ты делаешь вид, что ничего не происходит.
— Ты дрочил в своей комнате, думая, что твой сосед спит, но это было не так? — уточнил я.
— Именно так. Как бы там ни было, он поинтересовался, не нужна ли мне помощь...
— Ловко.
— Я думал, он имеет в виду, чтобы я завязывал, потому что он не спит. Но он имел в виду...
— Он реально предлагал тебе руку помощи?
— Точно. То есть, рот. — Мэддокс ерзает на стуле, и свет от костра освещает его покрасневшие щеки. — Сначала я отпирался, кричал, что я не гей. На что он ответил, что тоже, но это не помешало ему со школьным приятелем по-братски отсасывать друг другу.
— По-братски отсасывать, — повторил я, как идиот, хотя всегда ненавидел это определение. — Итак, твой сосед отсосал тебе?
— Ну, типа того... Да. На самом деле это было несколько раз. Это стало своеобразной забавой между нами, что он делал со мной по выходным.
