Ультиматум Борна полностью

Борн поднялся, прислонился спиной к правой стене и поднял пистолет. Он дважды выстрелил в правый проход, с каждым выстрелом занавес колыхался, а он бросился вдоль последнего ряда, дополз до конца, встал на колени и еще дважды выстрелил в правый проход.

Какая-то фигура в панике пробиралась через занавеси. Вот она начала падать вперед, вцепилась в материю, но темно-красный занавес сорвался с крючков и упал на плечи человека, и тот рухнул на пол. Борн бросился вперед, выкрикивая имя Карлоса, стреляя из пистолета, пока не опустел магазин. Неожиданно откуда-то сверху раздался взрыв, разрушивший целый витраж в верхней части левой стены. Разноцветные осколки еще кувыркались в воздухе и падали на пол, когда стоявший на карнизе снаружи человек вышел в самый центр открытого пространства над шипящей, слепящей сигнальной шашкой.

– У тебя кончились патроны, – сказал Карлос ошеломленному Джейсону внизу. – Тринадцать лет, Дельта, тринадцать проклятых лет. Но теперь они узнают, кто победил.

Шакал поднял свой пистолет и выстрелил.

Что-то обжигающее и одновременно леденящее прошло сквозь шею Борна, и он рухнул на церковную скамью, а потом в проход между вторым и третьим рядом, ударившись головой и бедрами о блестящее коричневое дерево и вцепившись в пол. Перед глазами поплыли круги, и он начал проваливаться в темноту. Откуда-то очень-очень издалека послышались истеричные крики. Потом темнота стала абсолютной.

– Дэвид.

Криков больше не было; голос звучал низко и настойчиво и звал его по имени, которое он не узнавал.

– Дэвид, ты меня слышишь?

Борн открыл глаза и тут же осознал две вещи. На его шее была широкая повязка, и он в одежде лежал на кровати. Справа постепенно обрело четкие очертания обеспокоенное лицо Джона Сен-Жака; слева находился незнакомый человек, мужчина средних лет со спокойным и пристальным взглядом.

– Карлос, – сумел выдавить Джейсон, вновь овладев голосом. – Это был Шакал!

– В таком случае он все еще на этом острове.

Сен-Жак был возбужден.

– Все произошло менее часа назад, и Генри полностью окружил Транквилити. В море постоянно находятся патрульные катера, со всеми поддерживается связь по радио и визуально. Он представил это как «операцию по поимке наркоторговцев», очень секретную и официальную. Приплыло несколько лодок, но ни одна не была и не будет выпущена.

– А он кто такой? – спросил Борн, глядя на человека справа.

– Врач, – пояснил брат Мари. – Постоялец гостиницы и мой приятель. Он лечил меня в…

– Я думаю, нам следует быть осторожными, – решительным тоном и твердо перебил его канадский доктор. – Вы попросили меня помочь и соблюсти конфиденциальность, что я с радостью выполнил, но, учитывая природу событий и то обстоятельство, что ваш зять не будет находиться под моей профессиональной опекой, давайте опустим мое имя.

– Абсолютно с вами согласен, доктор, – согласился Джейсон, затем вздрогнул, вскинул голову, широко раскрыв глаза от вновь нахлынувшего чувства вины и паники. – Измаил! Он мертв – я убил его!

– Он жив, и ты никого не убивал, – спокойно ответил Сен-Жак. – Он в ужасном состоянии, но не погиб. Он крепкий парень, как и его отец, и он выкарабкается. Мы отправили его самолетом на Мартинику.

– Я хочу, чтобы его поместили в лучший госпиталь.

– Я так и приказал.

– Отлично. – Борн перевел взгляд на доктора. – Что со мной?

– Без рентгена и не зная, как вы двигаетесь – симптоматически, – я могу сделать только приблизительное заключение.

– Валяйте.

– Не считая ранения, я бы сказал, что у вас в первую очередь травматический шок.

– Забудьте про него. У меня не может быть никакого шока.

– Кто бы говорил. – Доктор добродушно рассмеялся.

– Я говорю, и не пытаюсь шутить. Меня интересует, что с телом, а не с головой. С головой я сам разберусь.

– Он случайно не из туземцев? – спросил доктор, глядя на владельца «Транквилити Инн». – Этакий Измаил, постарше и побелей. По-моему, он однозначно не врач.

– Ответьте ему, пожалуйста.

– Ну хорошо. Пуля прошла сквозь левую сторону вашей шеи, в миллиметрах от нескольких жизненно важных точек, попади в которые она бы наверняка оставила вас немым или убила. Я промыл рану и наложил швы. Какое-то время вам будет трудно двигать шеей, но это только поверхностная оценка повреждений.

– Короче говоря, у меня одеревеневшая шея, но если я смогу ходить… отлично, ходить я могу.

– Да, в двух словах все так и обстоит.

– Все-таки сигнальный патрон меня выручил, – тихо произнес Джейсон, аккуратно укладываясь обратно на подушку. – Он ослепил его.

– Что? – Сен-Жак перегнулся через кровать.

– Ничего… Давайте проверим, хорошо ли я передвигаюсь – как вы это сказали – симптоматично.

Борн соскользнул с кровати, аккуратно спустил ноги на пол, шурин попытался помочь ему.

– Не надо, брат. Я должен попробовать сам.