Эдит подошла к столу с телефоном.
– Мало кто знает этот номер. Это твоя частная линия, – заметила она, снимая трубку после третьего звонка. – Резиденция профессора Гейтса, – сказала она.
В течение последних лет отвечать по телефону стало ее основным занятием. Друзья узнавали ее по голосу, а остальным не было до нее никакого дела.
– Да… да. Извините, он уехал, и я не знаю, когда он вернется.
Миссис Гейтс удивленно посмотрела на телефонный аппарат и повесила трубку.
– Звонили из Парижа. Я разговаривала с телефонисткой… Странно. Кто-то хотел с тобой поговорить, но она даже не спросила меня, где тебя можно найти. Просто повесила трубку. Сразу же.
– О боже мой! – всхлипнул Гейтс. Его заметно била дрожь. – Что-то случилось… что-то не так, какая-то ошибка!
После этого загадочного восклицания знаменитый юрист повернулся и рванулся к противоположной стороне комнаты, нащупывая что-то в кармане брюк. Он подошел к одной из книжных полок, занимающих всю стену от пола до потолка, в которую на уровне его груди был врезан в дерево небольшой стальной ящичек, напоминающий сейф. Внезапно запаниковав, как будто вспомнив о чем-то, что он выпустил из виду, он повернулся и яростно закричал, обращаясь к своей жене:
– Убирайся отсюда! Убирайся, убирайся, убирайся!
Эдит Гейтс медленно подошла к двери, но, перед тем как выйти из кабинета, повернулась и грустно и очень спокойно сказала:
– Это связано с Парижем, ведь так, Рэнди? Семь лет назад в Париже. Это произошло там, правда? Ты вернулся оттуда насмерть перепуганный, но никому ничего не сказал.
– Во-он! – заверещало светило юриспруденции, дико вытаращив глаза.
Эдит вышла за дверь, прикрыла ее за собой, но не отпустила ручку, придержав ее так, чтобы язычок защелки остался утопленным в замке. Через минуту она снова приоткрыла дверь на несколько сантиметров и заглянула внутрь.
То, что она увидела, поразило ее несказанно. Это было настолько невероятно, что она даже представить себе этого не могла. Мужчина, с которым она прожила более тридцати пяти лет, столп законности, чье отрицательное отношение к табаку и алкоголю стало притчей во языцех, трясущимися руками вводил себе в вену иглу блестящего шприца.
Тьма опустилась на городок Манассас, штат Виргиния. Подлесок, окружающий «ферму» генерала Нормана Свайна, через который осторожно пробирался Борн, уже наполнился особыми, ночными звуками. Обеспокоенные его появлением, чуткие птицы зашумели в темных ветвях над головой. Проснувшиеся вороны постарались перебудить всех, кого только можно, но, как ни странно, очень быстро успокоились, будто по приказу своего тайного начальника.
Переходя от дерева к дереву, осторожно ступая, Джейсон прикидывал, встретится ли это на его пути или нет. Но она была там, высокая изгородь, ограда из толстых перекрещивающихся стальных прутьев, укрепленных в зеленой пластиковой основе, со спиральными витками колючей проволоки, лежащих на наклонных металлических уголках, приваренных к верхней части. Вход воспрещен. Снова Пекин. Заповедник Дзинь Шан. Внутри азиатского уголка дикой природы было что скрывать, и на это указывали все писаные и физические преграды. Но что заставило генерала, по сути дела обыкновенного чиновника на государственной ставке, воздвигнуть вокруг своей «фермы» подобную преграду стоимостью в тысячи долларов? Забор не предназначался для препятствия проникновению животных, это сооружение было направлено против людей.
