Квартира Доминик Лавье представляла собой образчик высшего парижского шика. Стены гостиной были увешаны фотографиями популярных знаменитостей на показах мод и других светских мероприятиях, а также чертежами моделей одежды прославленных кутюрье.
Мебель в стиле Мондриана[127] поражала простотой линий и броскостью – преимущественно она была красного, черного и темно-зеленого цвета; столы, стулья и диваны лишь слегка напоминали названные предметы обстановки: они больше подходили для межпланетной станции.
И Конклин и русский по привычке начали осматривать содержимое столов и проглядывать различные листочки, которые лежали рядом с инкрустированным перламутром телефоном на странном темно-зеленом предмете.
– Если это стол, – удивился Алекс, – то где же, черт подери, ящики или ручки?
– Это образчик новейшей конструкции Леконта, – ответил Крупкин.
– Теннисиста? – спросил Конклин.
– Нет, Алексей, дизайнера, который конструирует мебель. Нажми на поверхность, и ящик выдвинется.
– Ты шутишь...
– Попробуй.
Конклин послушался, и едва различимый ящик выскочил из своего отделения.
– Черт подери...
Внезапно ожила рация в кармане Крупкина.
– Должно быть, это Сергей, – сказал Дмитрий. – Ты на месте, парень? – спросил он, в микрофон.
– Я хотел сообщить не только это, – сквозь слабые разряды раздался спокойный голос помощника. – Лавье только что вошла в подъезд.
– А консьерж?
– Его не видно.
– Хорошо. Конец связи... Алексей, отойди от стола. Лавье уже поднимается сюда.
– Ты хочешь спрятаться? – игриво спросил Конклин, перелистывая телефонную книжку.
– Я бы не хотел начинать разговор враждебно... Если она увидит, что ты роешься в ее вещах, скандала не избежать.
– Ладно, согласен. – Алекс положил книжку в ящик и задвинул его. – Если она не согласится работать на нас, я заберу эту черную книжицу.
– Она будет сотрудничать, – заверил Борн. – Я говорил вам, что она хочет выбраться, а сделать это она сможет тогда, когда Шакал будет мертв. Деньги для нее играют второстепенную роль, хотя, естественно, и они имеют значение, но главное – выбраться.
– Деньги? – спросил Крупкин. – Какие деньги?
– Я предложил ей деньги и собираюсь их дать.
– Будьте уверены, что деньги для мадам Лавье имеют отнюдь не второстепенное значение, – сообщил русский.
Звук поворачиваемого в замке ключа наполнил тишину гостиной. Трое мужчин повернулись к двери, в которую вошла изумленная Доминик Лавье. Удивление ее, однако, было мимолетным: она ни в чем не изменила себе. Царственно приподняв брови, она спокойно положила ключи в расшитую бисером сумочку, взглянула на незваных гостей и заговорила по-английски:
– Да, Круппи, я должна была догадаться, что и ты замешан в этом деле.
– Ах, очаровательная Жаклин... Может, оставим церемонии, Доми?
– Круппи?! – вскрикнул Алекс. – Доми?.. Это встреча старых друзей?
– Товарищ Крупкин – один из наиболее рекламируемых офицеров КГБ в Париже, – пояснила Лавье, подходя к красному кубообразному столу рядом с диваном, обитым белым шелком. Она положила на него сумочку и сказала: – В некоторых кругах он хорошо известен, и знакомство с ним считается совершенно обязательным.
– В этом есть свои преимущества, дорогая Доми. Вы даже не можете себе представить, какую дезинформацию скармливает мне в этих кругах набережная д'Орсэ... Но я проверил эту информацию однажды и теперь знаю, что все это липа. Мне кажется, вы уже встречались с нашим американским другом и даже вели с ним кое-какие переговоры, поэтому имею честь представить вам его друга и коллегу... Это мсье Алексей Консоликов.
– Я вам не верю. Он не советский. Когда к тебе приближается немытый медведь, от его запаха можно сойти с ума.
– Ты меня убиваешь, Доми! Но кое в чем ты права, это результат ошибки в расчете его родителей. Он сам может представиться, если, конечно, захочет.
– Меня зовут Конклин, Алекс Конклин, мисс Лавье, и я – американец. Тем не менее, наш общий знакомый Круппи прав. Мои родители были русскими, поэтому я свободно говорю на этом языке. Ему едва ли удастся водить меня за нос, если мы окажемся в русской компании.
– По-моему, это просто великолепно.
– Скорее, это приятно... Если вы хорошо знаете Круппи...
– Я смертельно ранен! – воскликнул Крупкин. – Но мои ранения не имеют отношения к нашей встрече. Ты будешь работать на нас, Доми?
– Буду ли я работать на вас, Круппи? Бог мой, буду ли я с вами работать! Я хочу попросить Джейсона Борна уточнить свое предложение. У Карлоса я нахожусь на положении зверя в клетке, но без него я почти нищая стареющая куртизанка. Я всей душой желаю, чтобы он понес расплату за смерть моей сестры и за то зло, что причинил мне, но я не хочу ночевать в канаве.
– Назовите цену, – велел Джейсон.
– Напишите ее, – поправил Конклин, взглянув на Крупкина.
