Многие аристократы тоже распробовали блюда и сейчас вовсю орудовали ложками — особенно Аристарх и тот, со злым взглядом. Алина и Антон никуда не спешили, они даже ели как роботы, почти синхронно поднося ложки ко рту и медленно, вдумчиво, пережевывая каждый кусочек. Казалось, они даже считают, сколько именно раз сомкнут зубы, прежде чем проглотить.
И все же нашлось среди избалованных детишек несколько особей, которые до последнего кривились от еды. В основном, это были те, кто вчера, как банальные простолюдины, нахреначился вина и сегодня болел птичьей болезнью. Но если простолюдины, зная что такое жизнь впроголодь, запихивали в себя еду несмотря ни на что (и правильно делали, кстати, ведь это на самом деле лучшее средство от похмельного синдрома), то аристократы морщили носы и брезгливо, одним пальчиком, отодвигали от себя тарелки, едва ополовинив их. И только и делали, что хлебали чай, пытаясь хоть немного смочить пустыню, образовавшуюся во рту после вчерашних возлияний.
Пока мы ели, в столовую начали подтягиваться другие курсы, и рассаживаться за свои столы. Я улучил момент и осмотрелся — оказалось, что у них на столах все в точности то же самое, что у нас. Получается, никаких поблажек они не получают, даром что старшекурсники.
Что ж… Может, в Академии все не так уж и плохо, как я боялся.
Ровно через двадцать минут, когда все, кто был голоден, уже успели опустошить тарелки, вернулся Стуков, на ходу вытирая рот салфеткой — он завтракал где-то отдельно.
— Тарелки в руки и за мной! — велел он, и все без вопросов выполнили указание. Особенно весело это выглядело у тех неженок, кто так и не притронулся к еде — теперь им приходилось нести все аккуратно, чтобы не разлить. Не сомневаюсь, что их тут же заставят убирать, если это произойдет.
Остальным, кто не выпендривался, было проще, причем настолько проще, что они даже без указания расхватали общие тарелки из-под хлеба и селедки, чем вызвали одобрительную усмешку Стукова. После этого мы стройной колонной проследовали к отдельно стоящему столу, оставили на нем грязную посуду, и покинули столовую вслед за капитаном.
Он снова привел нас к дверям спальни, на которую в наше отсутствие кто-то закрепил лист бумаги с рукописным текстом.
— Это ваше расписание! — Стуков ткнул пальцем в лист. — Оно будет обновляться каждый вечер, и только от вас зависит, будете ли вы знать расписание на следующий день, или нет! «Я не знал», «Я не видел», «Я не заметил» не является уважительной причиной для пропуска занятий! Всем все понятно?
— Да… — нестройно ответил строй первокурсников, но Стукову этого было достаточно:
— Отлично! В таком случае кру-гом! На первое занятие по стрельбе ша-гом марш!
Помещение, в котором проходили занятия по стрельбе, мне была уже хорошо знакомо — это была та самая галерея, в которой я зарабатывал свои первые «несвободные» очки опыта для того, чтобы изучить первый навык. Единый зал длиной сто пять метров без единой колонны и без единого окна, стены обиты резиновыми матами, как и пол с потолком, чтобы исключить даже случайные рикошеты. Все для безопасности, в общем, все продумано.
Одновременно с нами к галерее подошла и стайка девчонок-первокурсниц во главе со своей строгой кураторшей. Она, как и в тот раз, кивнул Стукову, развернулась на пятках, коротко бросила своим подопечным «Вы с ним» и исчезла в коридорах Академии. А Стуков открыл дверь в галерею и приглашающе махнул рукой:
— Заходите.
Вдоль короткой стены галереи, прямо возле входа, уже стояло несколько пирамид с винтовками. Это были точно такие же винтовки с продольно-скользящим затвором, как и та, с которой я сам стрелял буквально несколько дней назад. Скорее всего, какая-то из них и есть та самая, но, конечно, хрен ее сейчас найдешь. А жаль. В мире, в котором еще не научились приводить оружие к нормальному бою, было бы неплохо стрелять постоянно из одного и того же ствола, уже зная, куда он кладет пули.
— Берем оружие. — велел Стуков, и встал, сложив руки на груди.
— Вот прямо так сразу? — недоверчиво спросила девушка с пепельно-белыми волосами, имени которой я пока еще не знал. — А если не знаешь, что с ним делать?
— Что там знать-то! — нагло заявил Довлатов, уже слегка восстановивший свою самоуверенность после утреннего душа. — Обычная винтовка! Что, планктон не обучают такому, да?
Он вышел из строя первокурсников, подошел к пирамиде, достал из нее одну винтовку, взял ее в положение наизготовку и повернулся к остальным:
— Вот и все, делов!..
Договорить он не успел — мое тело среагировало на угрозу чуть ли не раньше, чем я ее распознал. Ноги сами шагнули вперед, левая рука заблокировала ствол, которому оставалось каких-то полметра, чтобы нацелиться в толпу первокурсников, а правая — легла на спусковую скобу, блокируя ее от случайного нажатия шаловливыми пальцами наглого аристократа.
А потом я слегка потянул винтовку на себя, и тут же — обратно, засаживая прикладом Довлатову в живот!
