Нет, с этим определенно надо что-то делать. Отказаться от этой винтовки и попросить выдать мне другую вряд ли получится, значит, остается только работать с тем, что есть.
Ох, и попадет мне за это, чувствую… Но как говорится — «кто не рискует, тот не пьет шампанского»! Хотя у меня почему-то при слове «шампанское» в голове возникает стойкое ощущение отторжения, а на языке появляется кислый привкус.
К девятому своему патрону я наконец смог положить пулю в самый центральный кружок, и моментально за это был вознагражден еще одним очком опыта. А потом еще одним — когда положил следующую пулю еще ближе к центру.
Не обошлось и без эксцессов — один из курсантов так торопился вставить магазин в винтовку, что погнул губки, и патроны отказывались залезать в патронник, пришлось на время выдать ему магазин от другой винтовки вместе с устным предупреждением, которое в будущем могло бы перерасти в наряд вне очереди за порчу казенного имущества.
У Аристарха вообще все не заладилось с оружием. Поначалу он никак не мог закрыть затвор, потому что не замечал, что патрон в патроннике перекосило, потом никак не мог его открыть и вытащить гильзу, потому что ее раздуло, а третий выстрел у него и вовсе не случился.
— Хм… — задумчиво произнес Аристарх, когда ударник щелкнул, а выстрела не произошло. — Как интересно…
Он приподнял голову от приклада, и посмотрел на Стукова:
— А это…
И в этот момент оружие выстрелило. Аристарх, уже расслабившийся, чуть не выронил винтовку из рук, но в последний момент спохватился и только получил приличный удар прикладом в плечо.
— А это называется задержанный выстрел. — с удовольствием ответил Стуков. — И вам, курсант, повезло, что вы, как некоторые идиоты, не вздумали смотреть в ствол, иначе получили бы по рукам быстрее, чем произнесли слово «Выстрел»! Запомните все! Когда у вас происходит щелчок без выстрела — ничего не делаем! Три секунды ничего не делаем, если выстрела так и не произошло — дергаем затвор, досылая новый патрон, и стреляем снова! Исключением может быть только боевая ситуация, в которой три секунды ждать некогда — тогда, конечно, открываем затвор сразу!
Все отстрелялись почти в тот же момент, когда по Академии разлился густой звук удара колокола, возвещающий об окончании первого занятия.
— Все на выход! — скомандовал Стуков, указывая на дверь, и курсанты поплелись к ней. Те, кто был ближе всех и дошел раньше всех, попытались пристроить винтовки обратно в пирамиду, но Стуков их резко оборвал:
— Отставить складывать оружие! Забираем его с собой! Теперь это ваше оружие, курсанты, и оно будет с вами до самого конца обучения! Никто не будет за вас ухаживать за ним, никто не будет его чистить и полировать, зато кто угодно может в любой момент проверить ваше оружие на исправность и чистоту, зарубите себе на пальце! В прикладе каждой винтовки спрятаны принадлежности для чистки, поэтому к завтрашнему дню все оружие должно сверкать, как у кота… Как рында на корме «Безымянного» должно сверкать! Если кто-то не умеет чистить оружие, полное и подробное наставление по чистке вы можете найти в уставе Академии, копия которого, если вы вдруг не заметили, находится у каждого из вас в надкроватном рундуке! Я надеюсь, всем все понятно?
— Так точно… — нестройно ответили курсанты, и в этом многоголосом хоре однозначно преобладало уныние. Не знаю уж что там первокурсники себе навыдумывали насчет свободного времени после занятий, но чистка оружия в эти планы явно не входила. Ладно бы еще патроны были, пострелять ради развлечения, но патронов, конечно же, с собой никто не дал. Стуков стоял над душой у каждого стреляющего и лично считал выстрелы, чтобы точно никто ничего не утаил.
— Молодцы! — Стуков снова хлопнул в ладоши. — На следующем занятии будем изучать таблицу превышения для винтовки «Освободитель»! А сейчас всем построиться в две колонны, мы отправляемся на следующее занятие — география!
География…
Почему у меня при одном только произношении этого слова вслух появилось такое стойкое чувство отвращения?
А, так вот почему…
География мира, в котором я оказался, была более запутана, чем проводные наушники после того, как их на три года забыл в кармане куртки, носимой каждый день. Все было настолько плохо, что, когда я по указанию преподавателя, плюгавого мужичка, чью сверкающую лысину по периметру обрамляли белые, будто щупальца анемона, прямо волос, открыл учебник и увидел список известных политических субъектов, мне стало немного не по себе.
Список был внушительным, ничего не скажешь — двести двадцать пять наименований, перечисленных в формате алфавитного списка. Но страшно было даже не это, это ладно.
