На лице женщине мелькнул испуг, но профессиональные навыки владения собой заставили их скрыться как возраст от инъекций ботокса.
– Да не мог он, – тихо произнесла она. – Мы же со Столетовым со школьной скамьи.
– Передай ему, у вас ничего не выйдет! – добавил лектор. – Все уже начинается!
Стрельцов в третий раз попытался выйти из туалета, но лектор оттолкнул его, хотя больше и не бил. Они с Энгельсиной Новиковой вышли сами, оставив его один на один с собственным отражением в панорамном зеркале.
Стрельцов не последовал за своими обидчиками, напротив, остался у раковин и сушилок для рук, давая им возможность уйти. Потом включил теплую воду, умылся, приводя себя скорее в чувство, нежели утирая пот и сопли, и достал из внутреннего кармана куртки сотовый телефон. Единственный номер, который хранился на sim-карте, оказался единственным из тех, что нужен именно сейчас.
– Добрый день, Аркадий Борисович. Вы не могли бы мне помочь? Я никогда этого раньше не делал. мне надо провести пресс-конференцию.
– Я рад, что ты нашлась. В какой-то момент я начал переживать, ты пропала надолго, – взволнованно произнес Федор, когда она наконец-то разомкнула свои объятья.
– Нашлась?! Сам-то где пропадал? Я тебя искала в вузе, искала в интернете. В социальных сетях молчишь.
– Может, отметим встречу?
Елена слегка стукнула его по ключице, а потом обняла снова.
– Мерзавец.
Она проживала в достаточно престижном доме для этого микрорайона, хотя и говорила, что приехала учиться из Пятигорска. Для дочери военного и секретарши она оказалась слишком уж состоятельна.
– А у меня вот что есть! – Федор вынул из внутреннего кармана бутылку вина.
Так себе вино, с нижних полок, но этикетка, выполненная добротно, скрывала этот маленький недостаток.
Серебренникова втащила его в квартиру и отобрала бутылку.
– Переобувайся, а я открою.
Она исчезла на кухне и, почему-то, даже закрыла за собой дверь, оставив Стрельцова один на один с самим собой.
Сняв кроссовки и надев первые же попавшиеся на глаза тапочки, которые оказались на два размера меньше, чем нужно, он прошел по коридору в сторону большой комнаты – в противоположную от кухни.
– Одна живешь?
– Ну что ты, нет. Мы с подружкой снимаем. – донеслось из кухни.
– А она где?
– Сейчас в универе. С друзьями часто задерживается. Иногда даже по ночам приходит. Представляешь, даже стучалась как-то к соседям. Дверь перепутала!
Федор рассмеялся, но скорее из вежливости.
Он прошел в большую комнату и обнаружил, что из нее двери ведут еще в две комнаты. В каждой, судя по всему, жила одна из девушек, а эту использовали вместе. Достаточно расточительно по современным меркам: хозяева часто сдают каждую комнату отдельно, чтобы получить максимум выигрыша от счастливой случайности оказаться владельцем жилплощади в столице.
Девушки знают некоторые легкие способы заработать много денег чтобы жить в столице и не испытывать никаких тревог, но Серебренникова не походила на них, и казалась уважающей себя. Впрочем, все они так хорошо маскируются, что их грязные тайны становятся известны очень нескоро, Федор и по себе это знал.
– А за жилье много платите?
– Что?
– Платите много? – повторил Федор громче.
Елена немного помолчала, а потом приоткрыла дверь с кухни.
– А, это интересно получилось. Мы давно сняли квартиру, когда у нас еще третья была подруга. И вот уже пять лет снимаем. А хозяйка у нас экономически безграмотная. Что такое инфляция вообще не знает. Так что мы еще по старым ценам платим – как за двушку – и подруга давно от нас съехала. Какого-то взрослого мужика подцепила, у него теперь живет.
Сделав петлю по центру комнаты, Федор развернулся и направился неторопливым шагом в сторону кухни.
– Ты где? Чего не проходишь?
– Иду, иду.
На кухне недавно сделали ремонт, и все еще пахло свежей штукатуркой и затиркой для керамики. В центре просторного помещения стоял круглый стол, окруженный по сторонам тремя стульями из разных комплектов, а на столе – салат, миска с круглыми маленькими свежими булочками и откупоренная бутылка вина, распространяющая вокруг себя запах винограда. Ароматизатор, во всяком случае.
Он взял бутылку и разлил по бокалам.
– За что выпьем, красотка?
– Даже не знаю.
– Все-таки за встречу? Или может за тебя?
– Можно и за меня, – Елена рассмеялась. – но лучше за то, что мы с тобой встретились. Даже не знаю, как бы я это все вынесла в одиночку. Папа всегда любил говорить, что скука – первый симптом безделья, но сейчас у меня другая скука. По нему. Он всегда веселый был.
Не чокаясь, она выпила половину бокала и приложила свою кисть к губам, словно пыталась и отереть губки и укусить себя, приводя в чувство.
– Я видел его.
– Кого?
– Того человека из ДК. Мы столкнулись с ним в минкульте.
– И ты молчал?
