– Я молчал, чтобы ты не волновалась, – неуверенно произнес Федор. – Но дальше я молчать не намерен. Я расскажу всему миру кто он такой, что они такое. И они все будут наказаны. Это группа, и их цель – захват власти. Но я им не позволю! Я соберу большую пресс-конференцию. И расскажу все про их деятельность. Все, что узнал за последний месяц. И они больше не смогут прятаться в тени! Всех их настигнет какое-нибудь правосудие. Я знаю.
Федор поднес к губам свой бокал и сделал пару глотков, воодушевленный в своей справедливости и грядущем успехе.
Не останавливаясь на достигнутом, он подлил и себе и Елене еще немного вина.
– А какой будет информационный повод? – уточнила Елена.
– Что, прости?
– Пресс-конференцию нельзя собрать просто так. Нужен какой-то информационный повод, интересная тема. Если ты заявишь в пресс-релизе, что хочешь разоблачить тайное общество, вряд ли кто-нибудь придет тебя послушать. В Интернете этой теорией заговора все блоги забиты, а под выборы так вообще – лавина! Ты не думал над поводом?
– Честно говоря, я плохо представляю себе, что такое пресс-конференция и как она проводится.
– Я же на журналистику учусь.
– Серьезно?
– Ну надо же, – наигранно воскликнула Серебренникова. – Ты в гостях у девушки, и даже не знаешь, чем она занимается?! Что за нравы пошли! Я бы к себе домой не пустила парня, если до конца не уверена в нем.
Федор рассмеялся.
– Я же будущий металлург. а людей привлекает все, что блестит. Так что справлюсь я как-нибудь и с этим твоим «информационным поводом».
Елена хихикнула и протянула бокал, он поднял свой.
– Чин-чин! – произнесла она звонко.
Немного помедлив, Федор ответил:
– Gesundheit!
От соприкосновения стекла со стеклом родился тонкий, но мелодичный звон, моментально наполнивший всю кухню и даже отразившийся в воздуховоде и дренажной трубе раковины.
Они отпили немного и почти синхронно поставили бокалы на пол. Стрельцов взял одну из ароматных булочек, что лежали в миске, подкинул вверх на полметра, поймал и, не мешкая, надкусил.
– Расскажи мне о своей маме. – неожиданно произнесла она.
– У нее были рыжие волосы и очень добрые глаза, – произнес Федор. Это первое, что он о ней вспомнил. – А еще, она практически всегда знала наперед, будет ли дождь в этот день или нет. Сейчас бы она сказала, чтобы я зонт взял.
Первые серебряные капли упали на подоконник, но из-за стеклопакета их шелест слышался приглушенным и ненавязчивым. Вот уже и горизонтальные царапины расчертили окно от угла к углу, и город, что виднелся за стеклом, медленно терял свои очертания.
– А мне тут историю интересную рассказали, – невпопад произнесла Елена, перебив Стрельцова, словно почувствовала, что задела очень больное место совершенно некстати, не в той атмосферы и совершенно без всякого умысла или цели. – У моих друзей большой зеленый попугай. Как-то он отравился лаком, когда стол лакировали. И они вызвали орнитолога. Представляешь, приходит такой весь из себя такой Мистер Бутово-2023, в куртке «Адидас», в штанишках «Адидас» с лампасами, туфлях с длинным носком, такими свинцовыми гайками, покрашенными под золото, с изображенными черепами птиц. Вытащил попугая из клетки, положил на пол. А птичка не шевелится. Он садится рядом на корточки и говорит такой: «Семки есть?». Ты представляешь, а у попугая как раз целая миска семак стоит!
Приличия диктовали Стрельцову смеяться над ее шутками, хотя ему самому они не казались остроумными. В компании Мешкова он, скорее всего, не стал бы делать ничего подобного, но явный интерес девушек часто заставлял его совершать и не такие глупости. К тому же это отвлекало его от смерти матери, трагедии, которая висела над ним все эти дни и обострила и без того сильное чувство вины, что он был ей дурным сыном за двоих – за себя и за бестолкового брата-близнеца.
– Я лучше историю расскажу.
– Тебе не понравилась моя?
– Не в этом дело, – несколько раздраженно произнес он. – Мы как-то с Денисом шли по улице. Это друг мой. ну ты его видела. а нам навстречу какой-то кавказец. Говорит: «Новым ай-секом не интересуетесь?» – и нам показывает такой же, как у меня. Я хотел пошутить, сказать, что, мол, о, это же мой! Но потом решил, что еще свинорезом в ребро ткнет – и поминай, как звали.
– Не очень весело, – констатировала она.
