– Используя характерную для вас систему знаков, вы обозначаете свое присутствие в социальном пространстве. Изменив знаковую систему, вы перестаете реагировать на традиционные транзакции, принятые в вашем окружении, включая анонимные социальные группы, к которым принадлежите. Это затрудняет идентификацию вашей личности и, в силу системной административной инерции, приводит к накоплению ошибок при опознании, которые люди предпочитают игнорировать в интересах оптимизации процесса управления.
– Забывают.
– В качестве постоянной базы предлагаю использовать пространство лица противоположного пола, известного как Елена Серебренникова.
– Я так и собирался.
– …хотя ваш недостаточный социальный капитал в ее распоряжении не позволит вам использовать это пространство продолжительное время. Предлагаю увеличить его доступными вам средствами или использовать общие помещения без дополнительной защиты для ведения кочевого образа жизни.
Стрельцов представил, что компьютер мог иметь ввиду под «помещениями без дополнительной защиты». Бомжевать на вокзале ему совершенно не хотелось, а использовать какой-нибудь хостел не хватало денег.
– Ладно, разберемся, – проворчал он, складывая компьютер во внутренний карман куртки.
Путь его лежал к ее дому. Хочет она его видеть или не очень – у Федора не оставалось другого выбора. Останавливало лишь то, что девушка тоже могла быть в черном списке, и уйти из его жизни следом за матерью и Денисом, оставив один на один с нациствующим братом и отцом-алкоголиком.
Елена приняла его крайне холодно, словно что-то, над чем она работала всю свою жизнь, рассыпалось в прах, и виноват был в этом именно Федор, но доказательств этого у нее не было. Впрочем, эти фантазии быстро развеялись, когда она пригласила его попить чай с ванилиновыми сушками.
– Не в настроении? – уточнил он.
– Да не получается ничего, – грустно пояснила она. – Работала тут над одним проектом, но пока никаких особых перспектив. К тому же с подругой поругалась. Этой сучке не нравилось, что я посуду мою в конце дня, а не каждый раз после еды!
– Помиритесь еще.
– Конечно! – увереннее произнесла она. – Ведь наши с ней скандалы – единственное, что скрашивает ее серые будни!
Серебренникова улыбнулась, в ответ ей улыбнулся и Федор. Но только ради приличия.
– А мои проблемы с твоими даже не сравнить, – пожаловался Стрельцов. – Представляешь, Ваня назвал меня евреем и залепил между глаз.
– А я смотрю, у тебя нос какой припухший. Думала, по пьяни.
– И это тоже.
Тут только до нее дошло.
– Но как ты можешь быть евреем, если вы близнецы?
– Какие-то придурки с форума решили, что могу. У меня тут просто день был неудачный, пресс-конференцию давали.
– Да я слышала.
Объяснять ничего не пришлось, Федор кивнул в знак того, что не хотел бы снова переживать это унижение, хотя в этот раз всего лишь на словах.
Он не знал как подойти к самой деликатной теме.
– И еще друг повесился.
– Да ты что?!
– Денис. Ты его должна помнить, – у Федора вырвался глубокий вздох. – Ну, не то чтобы друг. Но мы очень сблизились последнее время на этой теме с лекциями по русскому языку. Так-то у меня практически нет друзей. Я иногда думаю, что я вообще никому не друг.
– Ты мне друг! – поддержала его Елена, явно повеселев.
– Всего лишь?
– Не наглей! В наших отношениях пока что ничего толком не ясно.
Федор изобразил на лице нарочито грустную мину, а потом, понимая всю нелепость ситуации, слегка хохотнул. Девушка, несмотря на свой общий минорный фон настроения, тоже рассмеялась, но сдержанно и несколько смущенно.
– Как представлю снова этот гроб перед глазами, самому жить не хочется.
– А почему так произошло?
– Его мать сказала мне, что его довели до самоубийства. Позвонил кто-то, они долго разговаривали, а потом он влез в петлю, ничего никому не объясняя.
– А так можно?
– Довести до самоубийства? Можно, наверное. После того проклятого вечера в ДК я уже ни в чем не уверен.
Ненавязчиво похлопав Федора по плечу, девушка поднялась со своей табуретки и ушла в комнату. Она вернулась спустя три минуты. В руках она держала старый ноутбук – еще с клавиатурой и большим монитором, какие были популярны в начале нулевых годов. Семейное предание гласило, что и сам Федор, будучи совсем маленьким, срыгнул на один из таких, закоротив какой-то механизм и уничтожив несколько месяцев работы отца. Но предание на то и предание, чтобы стать социально одобряемым развлечением в перерывах между вторым блюдом и десертом.
– Давай найдем его в социальных сетях?
– Я не очень люблю социальные сети, – признался Стрельцов. – По сути это огромные цифровые кладбища. Мой старший брат еще знакомился в них с девушками, следил за событиями, назначал встречи. Но сейчас это огромные могильники. На аналоговых кладбищах тебе дают только камень, на котором вмещается дата и пара фраз, а тут целый слепок с жизни. Заходишь на аккаунт, а там все: что делал, куда ходил, каких кривозубых котят постил. Ну и блуждаешь так среди призраков как по Валгалле. Очень депрессивная среда.
