Сперва предложения казались странными, но только сейчас Стрельцов начал понимать значение этих слов. Он даже вспомнил свои первые наблюдения, которые он сделал, впервые столкнувшись с человеком из ДК. Скрыть можно либо утратив обозначение для чего-то, либо перестав подавать знак для существования. В этот момент у него и родился план скрываться. Но скрываться у всех на виду.
Стрельцов разложил на земле горчаковский платок, сложил в него паспорт, ручку и все предметы, что могли указать на его принадлежность к чему бы то ни было. Замотав вещи тканью, он спрятал этот куль в куче мусора в самом дальнем конце тупика, где никто не должен искать ничего ценного. Деньги он тоже зарыл вместе с документами и блокнотом. Если уж скрываться, то стоит быть последовательным в этом деле.
Сопротивляясь холоду, Федор снял с себя куртку, свитер, джинсы и последовательно, но быстро оторвал все ярлыки фирмы-производителя. Если избавляться от знаков, то на нем не должно остаться ни одного из них. И если такой подход верен, то удастся использовать оружие анонимной группы против них же самих – оставаясь не названным и невыделяемым из толпы. Тепловая смерть Стрельцова.
Расправившись с ярлыками и закопав свои вещи, Федор вылез из укрытия и пешком направился на юг, слабо представляя, где именно он найдет ночлег в этот раз. Минуя следующий двор, он снова перекинул челку слева направо, как делал это несколько месяцев назад в вузе, скрываясь от «младоцентрят».
Оставалось решить вопрос как выжить в большом городе без документов, средств к существованию и, в конечном счете, без языка. Но ведь город – автомат. Он просто не должен дать ему возможности умереть, все в городе нацелено на сохранение жизни до определенного предела, и любая случайная смерть ужасна, невероятна, скандальна и только увеличивает нагрузку на инфраструктуру.
В третьем дворе Стрельцова настигла полицейская машина, вынырнувшая из подворотни. Возможно, та же самая, что прочесывала дворы севернее. Полицейский вышел из автомобиля, посветил фонариком в лицо – в лучших традициях профессии – и окликнул его, назвав нейтральным и весьма знаковым: «гражданин».
Федор решил не произносить ни звука, следуя своей логике не демонстрировать никаких знаков вообще. Он не подал знака ни мимикой, ни руками.
Полицейский подошел ближе и посветил прямо в глаза.
– Вроде не пьяный, – крикнул он своему напарнику, что сидел в машине.
– Может наркоман?
Полицейский с фонарем схватил Стрельцова за руку, рванул рукав, обнажая локтевой изгиб. Но и там он не увидел никаких соответствующих знаков.
– Вены чистые.
– Ну его нахрен, – послышалось из машины. – Это все равно по ориентировке не проходит, чего возиться?..
После того как полицейские оставили его в покое и уехали, Федор направился дальше. Он вышел на одну из незнакомых улиц, дошел до ближайшей автобусной остановки и, укутавшись поплотнее, взобрался на скамейку с ногами. Усталость, разогнанная адреналином, возвращалась, но осенний холод и редкие снежинки, опускавшиеся на землю, не давали сомкнуть глаз. Настоящие бомжи, должно быть, спят и не в такую погоду, но Стрельцов не был бомжом восемьдесят первого левела, он не был никакого, так как только что зарегистрировался в этой игре. А инструкцию как выживать в таких условиях, ему не дали. Это все в прошлой жизни.
Пребывая в долгих размышлениях о своей дальнейшей судьбе, он так и не выкинул из головы надежду поквитаться с лектором. Хотя череда событий, которая случилась после встречи в ДК должна была доказать любому разумному человеку, что все эти построения в голове – это песчаные замки, что вскоре смоет приливом. Ветер носил по земле листовки с кандидатом в президенты Андреем Могилевским на фоне огромного флага недавно образованной партии ППЦ, прилив приближался.
Стрельцов не заметил как наступило утро, и редкие однообразные машины, вечно спешащие куда-то с выключенными или тусклыми фарами сменились серебристыми авто и даже троллейбусами, что искрили своими рогами, скребя провода над проезжей частью. Первые признаки приближающегося дня. Вскоре появились и первые маршрутки – автобусы китайской сборки «Желтый дракон». Со смешными дверями и зеркалами заднего вида, словно усики жука.
Хотя Федор не имел ни денег, ни документов, он все же поднялся в салон, минуя водителя и контролершу, что сидела в соседнем с ним кресле у лобового стекла, и направился в конец салона. На передних сидениях располагались две женщины с тяжелыми сумками, поодаль справа мужчина с ребенком, еще женщина преклонных лет – всего человек десять или около того. Федор миновал их всех и расположился на задних сидениях, где пахло бензином, и никого больше не было.
Когда автобус тронулся, контролерша поднялась со своего места и принялась обходить пассажиров, принимая с них плату за проезд. Когда деньги последнего, сидящего на два ряда впереди Федора, опустились в руку контролерши, Стрельцов меланхолично повернулся к окну и принялся разглядывать проезжавшие мимо автомобили.
