— У тебя скверный характер, ты избалованный и эгоистичный, но я на все закрывал глаза, потому что любил тебя, потому что думал, что это все исправимо, и я бы исправил, но та темнота у тебя внутри — это не исправишь. Поставить под риск чужую жизнь и жизнь еще не родившегося ребенка — это слишком.
— А ты святой значит? — шипит Чимин и встает на ноги. Выносить больше невозможно. Каждое слово — это двести двадцать в самое сердце. От боли болью лечиться. — Палач Чонгука, тот, кто не знает, что такое сострадание и тот, у кого нет сердца, ты будешь учить меня морали? — выплевывает слова в лицо альфы омега.
— У меня сердце было, — горько улыбается Риз. — И оно принадлежало тебе, но я забираю его обратно, так что, будь добр, пошел вон из моего подъезда.
Чимин отчетливо слышит, как внутри что-то хрустнуло, переломилось надвое, он оседает на пол тяжелым изодранным мешком и отчаянно ищет обо что бы опереться.
— Нет, пожалуйста, — омега хватает руку альфы и слёзно молит. — Умоляю, дай мне шанс, я действовал на эмоциях, испугался, что потеряю брата. Не прогоняй меня. Пожалуйста, — скулит Чимин и сильнее сжимает в руке ледяную ладонь.
Терпение Риза заканчивается, он хватает омегу поперек и, перекинув через плечо, идет к лифту. Альфа опускает Чимина в лифт и нажимает кнопку один.
— Риз, пожалуйста, — рыдает омега и пытается выбраться. — У меня больше никого не осталось, не отворачивайся от меня. Я не смогу без тебя, — дверца закрывается, и лифт уносит Чимина вниз.
***
Чонгук предупредил Юнги, что сегодня берет его на ужин. Мин пару часов проводит в офисе, узнает от Хосока последние новости про его папу и, пообещав навестить, идет наверх собираться. Ровно в восемь Юнги спускается к ожидающему его внизу авентадору и опускается на переднее сиденье. Чонгук легонько целует омегу в губы и заводит автомобиль.
Кажется, впервые за последние почти что полгода Юнги чувствует себя счастливым. Он много и вкусно ест, болтает без умолку и не дает альфе даже рот открыть. Чон только усмехается, делает всё новые и новые заказы и ни на миг не уводит взгляда с омеги. Юнги будто светится изнутри, он звонко смеется и рассказывает Чонгуку про свою жизнь до него. Омега грустит, когда понимает, что в универ в таком положении пойти не сможет, но альфа обещает, что тот продолжит образование, а у малыша будут минимум десять нянь.
— И мы типа будем жить как нормальные люди? — поедая крем-брюле, спрашивает Мин.
— Мы попробуем, — говорит альфа и подает ему салфетку. — Ты не лопнешь, учитывая то, сколько ты съел? — смеется Чонгук.
— Я ем сейчас за двоих, — обиженно бурчит Юнги и откладывает ложку. — Я не ел почти два месяца, меня тошнило все время.
— Я же пошутил, — извиняется Чон и подталкивает к нему тарелку.
— Знаешь, насколько я тебя ненавижу, — серьезно говорит омега и широко разводит руки. — Вот настолько.
— Знаю. А знаешь, как меня бесит одна мысль, что я без тебя больше не могу?
— Сильно бесит? — смеется Мин.
— Очень сильно.
— Я должен тебя ненавидеть. Иногда по ночам я вспоминаю нашу первую встречу и всё остальное, тогда мне хочется встать и бежать, далеко-далеко, лишь бы подальше от тебя. Но я понимаю, что от себя не убежать, знаю, что не смогу. Я не знаю, как так вышло, где я дал слабину, в метке ли всё дело, или те легенды, которые нам рассказывали прадеды про истинных, всё-таки реальны. Но я ни с кем кроме тебя себя не представляю. Не могу, — с налетом легкой грусти в голосе говорит Юнги.
— Я тоже об этом думал. Ночами не спал, с ума сходил. Искал тебе замену, устраивал себе эксперименты, ставил опыты, но понял, что херня всё это. Я всё время хочу к тебе. Тогда, когда я увидел фотографии — я чуть не умер и думал, лучше бы умер. Я не жду от тебя каких-то чувств, потому что осознаю, что я натворил, но ты должен быть рядом. У меня проблемы с управлением гневом, и я жуткий собственник. У нас будут скандалы, истерики, куча недопонимания, но ты все равно будешь рядом, что бы мне ни пришлось сделать ради этого. Потому что я тебя не отпущу и никому не отдам, просто знай это.
— Звучит зловеще, — смеется Мин.
— Так и есть, лисёнок, — улыбается альфа и просит счет.
— Куда хочешь поехать ещё? Я свалил всё на Риза, так что сегодня я свободен для тебя. Клуб? Набережная? Кино? Выбирай, что хочешь.
— Домой, в постель, с тобой, — не задумывается Юнги.
Юнги запоминает каждую секунду этого вечера, впитывает в себя все картинки, ощущения, эмоции, раскладывает в своей памяти и закрывает на стальные замки — будет доставать эти воспоминания в самые тяжелые минуты.
Омега плавится, как свеча в руках альфы, поддается, льнет, раскрывается. Заливается краской от непристойностей, которые шепчет ему Чонгук, сам целует, сам притягивает, сам просит. Чонгук нежен, как никогда, осторожен, хотя Юнги видит нетерпение в его глазах, то, как ему тяжело контролировать бушующее внутри желание, и Мин смеется.
— Я не фарфоровая кукла! Перестань так обращаться со мной, трахни меня так же, как и всегда! — не удерживает свои желания омега.
— Но я подумал…
