– Допустим, его убили, – согласился Сатти. – Но как же остальные загадки? Вряд ли он где-то посеял документы.
– О его исчезновении никто не заявлял, и на одежде нет этикеток.
– Может, у него друзей не было. А одежда из «Армии спасения». Там срезают ярлычки с инициалами.
– Одежда выглядела новой и подходила по фигуре, к тому же неясно, зачем он вшивал в нее послания.
Сатти поразмыслил.
– Может, «Тамам шуд» – его жизненный девиз?
– Конец или финал? Звучит зловеще.
– Сбылось ведь, – рассмеялся Сатти. – Этот клочок бумаги все проясняет…
– Как?
– Это – предсмертная записка.
– Нет.
– Откуда тебе знать?
– Жертвы убийств не оставляют записок.
– Хватит, – рассердился Сатти. – Хватит называть его жертвой убийства.
Я сменил тему:
– Что за номерок на второй фотографии? Зачем вшивать его в одежду? Чтобы спрятать?
– Хм… – протянул Сатти. – Надо найти эту камеру хранения. Идеи есть?
– Самый обычный номерок. Таких полным-полно.
– Ладно. Он вставил зубы и носил линзы, потому что хотел быть красавчиком…
– Это не объясняет отпечатки пальцев.
– Параноик. Ему казалось, что за ним следят власти.
– Или готовился к апокалипсису?
– Угу, только не дожил.
– Что он делал в неработающем отеле? И зачем кому-то охотиться за единственной свидетельницей?
– Дальше. – Сатти шумно выдохнул носом. – Эти «дважды пропавшие»: при жизни зря тратят воздух, после смерти – чье-то время.
С минуту я вел машину молча.
– Не согласен. Мы не просто так время тратим, а расследуем взлом отеля и мусорные поджоги.
Сатти не стал возражать.
– Стромер – закоренелая лесбиянка, которая люто ненавидит гетеросексуальных белых мужчин.
– Нет. Она – умная женщина, которой от таких, как ты, прилетает столько дерьма, что хватит разгребать до конца жизни.
Сатти покосился на меня:
– А еще она считает, что ты – никудышный сотрудник с пристрастием к запрещенным веществам и таким послужным списком, что тебе нельзя доверять расследования. И что тебя следует немедленно отстранить от работы и предъявить обвинения в коррупции.
Я не смог ничего возразить.
К Стромер нам пришлось идти до начала смены. Вечер только начинался, но Сатти уже решил передохнуть. Теперь скомандует забрать его откуда-нибудь через пару часов, и от него будет разить выпивкой, но мне ли его осуждать? Наконец прислали записи последнего мусорного пожара, так что я отправился в управление.
Разумеется, поджигатель снова выбрал урну в «мертвой» зоне. Ближайшая камера запечатлела противоположную сторону улицы. Зато можно было точно определить, когда вспыхнуло пламя, потому что проезжающий мимо велосипедист резко повернул голову. Я никак не мог сосредоточиться. Представлял исчезнувших женщин в дубленках, матерей и сыновей, до которых никому не было дела. Улыбающихся покойников.
Дважды пропавших…
Записи с камер наблюдения ничего не дали, так что я обрадовался, когда телефон завибрировал. Неизвестный номер.
– Уэйтс, – сказал я в трубку.
– Это полиция?
– Да. Эрл?
– Я нашел вашу визитку в комнате у Софи…
– И?
Он помолчал.
– Кажется, мне надо с вами поговорить.
По словам Эрла, Софи получила новое сообщение от «того чувака». Она не призналась ему, что это Оливер Картрайт, и, помня, как Эрл отреагировал на имя в прошлый раз, я тоже промолчал. Картрайт сказал Софи, что в полиции у него все схвачено и за ее дело никто не возьмется. А в качестве подкрепления своих слов прислал еще фрагмент видеозаписи и назначил новую встречу, на этот раз на людях. Она не хотела ничего говорить Эрлу, но ушла сама не своя.
– Куда, сказала?
– Туда, где они познакомились, – ответил Эрл. – Только я не знаю, где это.
В «Инкогнито» было непривычно тихо. Шел девятый час вечера, в баре ажиотажа не наблюдалось. У входа стоял тот же амбал, который выволок меня из клуба в прошлый раз. При виде меня он ухмыльнулся:
– Ты всегда выпивку мимо рта проносишь?
– В этот раз не пронесу.
Он осклабился; на лысой голове запульсировали вены.
– «Этого раза» не будет, приятель.
– Я – наверх, – заявил я, пытаясь его обойти. – Тебе решать, хочешь завтра красоваться в газетах или нет.
Он оттолкнул меня и примирительно вскинул руки:
– Слушай, мне не нужны неприятности. У тебя ручонки коротки сюда соваться. Угрожаешь боссу, швыряешься выпивкой, распугиваешь посетителей, а отвечать за все мне?
– Я не к боссу пришел. Полегчало?
– Нет его. Честно.
– А кто за главного?
– Я. – На лестнице показалась Алисия.
Сегодня она была одета скромнее – дикий неоновый прикид уступил место симпатичной черной юбке и простой блузке.
– Все нормально, Фил, я разберусь, – обратилась она к охраннику.
Тот ухмыльнулся и, сунув руки в карманы, удалился на почтительное расстояние.
Алисия держалась на удивление уверенно. Она прохладно посмотрела на меня, и стало ясно, что раньше я ее недооценивал. В ее взгляде без цветных линз читался несомненный ум, возможно, она и носила их для того, чтобы его скрывать. Судя по тому, что из себя представлял ее отец, бизнес-замысел вполне мог принадлежать ей.
– Мисс Расселл.
– Детектив?..
– Уэйтс.
– Точно, Уэйтс. Чем мы можем вам помочь сегодня?
– Для начала я бы что-нибудь выпил.
