Когда Мэри достигла вершины, тучи сгустились над головой и весь мир погрузился во мрак. С болот поднимался туман. Она потратила почти час, чтобы добраться сюда, но усилия оказались напрасны: Джо Мерлин исчез. Он мог вообще не подниматься на холм, просто обогнуть его по склону. Мэри его уже не найти. Глупо было пускаться в такое рискованное путешествие коротким декабрьским днем: по опыту она знала, как быстро смеркается над Бодминскими болотами.
Усталая и разочарованная, Мэри осмотрелась по сторонам. Прямо под нею было озерцо, из которого вытекала речушка Фоуи. Туда нельзя было идти ни в коем случае: там была топь. Мэри забрала влево, чтобы обойти озерцо, но не успела спуститься, как густой туман окутал и вершину Браун-Уилли, и окружающие болота, и она окончательно потеряла направление.
Если бы не туман, вечер был бы вовсе прекрасным, совсем нехолодным. Неужели она не найдет какую-нибудь тропинку, которая выведет ее к дому?
Начался подъем, и было приятно ступать по твердой земле. Самое худшее осталось позади, но Мэри очень устала и выбилась из сил. Она шла, с трудом переставляя ноги, и никогда мрачные трубы «Джамайки-Инн» не казались ей такими желанными.
Она вышла на дорогу. Показался перекресток, и Мэри застыла в нерешительности, не зная, куда идти дальше. В это время донесся стук копыт — кто-то гнал лошадь изо всех сил.
Из тумана неожиданно вырос всадник. Он натянул поводья, едва не наскочив на Мэри.
— Эй, — крикнул он, — кто здесь? Помощь нужна?
Он наклонился в седле и воскликнул удивленно:
— Женщина! Что вы здесь делаете?
— Вы не могли бы помочь мне? — попросила Мэри. — Я заблудилась.
— Спокойно. — Всадник потрепал лошадь по шее. — Да стой же ты! Откуда вы пришли? Конечно, я помогу вам, если это в моих силах. — Голос его внушал доверие.
— Я живу в «Джамайке-Инн», — проговорила она и тут же пожалела о сказанном: ведь этих слов было бы вполне достаточно, чтобы всадник подхлестнул лошадь и оставил ее одну-одинешеньку на ночной дороге.
Незнакомец медлил — этого она и боялась. Потом он заговорил, голос его был ровным и доверительным.
— «Джамайка-Инн», — произнес он в раздумье, — боюсь, вы идете в противоположном направлении.
— Глупо было с моей стороны отправляться в путь столь поздно. Я была бы вам благодарна, если бы вы только сказали мне, в какую сторону идти.
Всадник помолчал, потом спрыгнул на землю.
— Вы устали, — сказал он, — дальше идти не можете, и я вам не позволю этого делать. Мы сейчас недалеко от моей деревни, и нам лучше поехать туда. Давайте, я помогу вам взобраться в седло.
Через минуту Мэри сидела верхом, а он стоял внизу, держа поводья в руке.
— Так лучше, не правда ли? — улыбнулся он. — Поедемте ко мне, просушите обувь и одежду, поужинаете, а потом я сам отвезу вас в «Джамайку-Инн».
Он говорил так убежденно, что Мэри вздохнула с облегчением, доверившись ему. Она взглянула на него близко-близко и легонько отшатнулась: глаза его были прозрачны как стекло, таких глаз она прежде не видела. И волосы совсем белые. Мэри поняла, что перед ней альбинос.
Незнакомец снял шляпу и слегка поклонился.
— Видимо, мне лучше представиться, — сказал он с улыбкой. — Необычная встреча, не правда ли? Меня зовут Френсис Дейви, я священник прихода Алтарнан.
7
В доме священника царило умиротворение. Мэри чувствовала себя здесь как в сказке, где герой, заблудившись в лесу, попадает в волшебный мир, обитатели которого проспали тысячу лет.
...Она улыбнулась и протянула руки к огню. Все страхи остались позади. Здесь было совсем не так, как в «Джамайке-Инн», где тишина угнетала и тревожила. Мэри сидела в уютной гостиной. Мебель, картины на стенах словно не принадлежали сегодняшнему дню. И человек, живущий здесь, нес на себе отпечаток прошлых поколений.
Мэри наблюдала за священником, а он накрывал на стол. Ее глаза замечали все подробности: стены свободны от обычных библейских изречений, нет и богословских книг, которые, по ее мнению, должны были бы сопутствовать сельскому священнику. В углу мольберт, а на холсте незаконченный пейзаж, напоминающий озеро в Дозмэри в пасмурный день. Он привлек внимание Мэри. Даже почудилось, будто капли дождя упали ей на лицо. Священник заметил, куда она смотрит, и подошел к мольберту.
— Это написано в спешке, — сказал он, смущаясь. — У меня не было времени закончить пейзаж. Если вам нравится живопись, рекомендую посмотреть другие картины, получше. Но вначале я накормлю вас ужином. Можете оставаться там, где сидите. Я принесу вам все сюда.
Все было так необычно!
— Женщина, помогающая мне по хозяйству, уходит в четыре, — продолжал он. — Я люблю все делать сам. Сегодня у меня замечательно удался яблочный пирог. Надеюсь, он вам понравится.
Мэри было неловко: черное одеяние священника еще сильнее подчеркивало необычный цвет его глаз и волос. Девушка прихлебывала чай и продолжала осматриваться.
— Это Провидение Божие, что я встретил вас на дороге, — говорил священник. — Ночь не время для прогулок по болотам. Куда вы шли?
Мэри посмотрела ему в глаза. В них читалось живое сочувствие, и ей захотелось все ему рассказать.
