— А это как за дело возьмешься. Крестьянская сила хоть не дармовая, но дешевше, чем в городе или на фабрике какой. Тем более они готовы и натурой взять, то есть зерном или семенами. Часть пахотной землицы, опять же, можно им сдать на пару сезонов, вот тебе по дешевке и работники обеспечены. А лес добрый на продажу? А скот голландской породы завести? Да мельница, да рыба в прудах. Оно, конечно, ежели не лениться и за дело сурьезно взяться, то и доход будет. Помещики-то в ранешнее времена от земли своей жили совсем не худо. Вот и я губенки раскатал. Да чего теперь говорить, как на часики эти гляну, так в сердце будто льдинки зашевелятся. И думаю себе, отчего же я дурак такой? А обратно не воротишь, может, наперед Господь ума прибавит, отставит от заразы этой…
— Ну, я вам не судья, советов давать не буду, но я вот в карты только с домашними сажусь играть, и то на «ку-ка-ре-ку», не более.
— Вы, видать, умный человек, не то что я. А партейку в шахматы хотите? На эти самые часики. Смотрю, вы недурно играете, и я тоже с детства этой игре обучен. А лучше по мне так в шашки. Там не смухлюешь, все на виду. Согласны, нет?
— Так мне супротив ваших часиков поставить нечего…
— А вон саквояж у вас добрый, думаю, заграничной работы.
— Точно, заграничной, — улыбнулся Менделеев, — я даже знаю, как мастера зовут. Назвать?
— Сделайте милость…
— Менделеев его фамилия. Не слыхали?
— Нет, о таком не слыхал. Верно, кто из немцев или австрийцев будет…
— Вот ведь человек, — захохотал Менделеев, — все-то ему известно. Ну, коль так, уговорили, на саквояж менделеевской работы согласен, но только одну партейку в шашки, не более. Договорились? Жаль, конечно, будет саквояжик свой, привык к нему. Ладно, там поглядим, чья возьмет. Я тоже человек азартный, могу себе иногда позволить на риск пойти… Ой, давно я в руки шашки не брал, как говорил один литературный персонаж, — улыбаясь проговорил он скороговоркой.
Они сели играть, расставив вместо шашек шахматные фигуры, и вскоре оказались при одинаковом количестве дамок. Купец предложил ничью, но Менделеев не спешил и ловко подставил одну свою дамку, после чего снял все три шашки противника. Тот чертыхнулся и положил часы на доску, встал и пошел в другой конец вагона.
— Эй, любезный, а где это имение найти? — крикнул ему вслед Менделеев.
— В двадцати верстах от Клина, там каждый укажет, — ответил тот, не поворачивая головы.
— Благодарствую. А не завернуть ли нам туда, Николаша? Чего скажешь? — обратился он к Ильину.
— Да тебе-то имение это зачем? Ты чего, собираешься всерьез, что ли, хлеб выращивать да быкам хвосты крутить? А как же наука наша химическая? Забросить решил?
— Отчего же, одно другому помешать никак не может. Скорее наоборот. Есть у меня задумка химическую науку на полях крестьянских проверить.
— Бред не говори. Где крестьяне наши, а где химия? Они пиво и то правильно сварить порой не могут, а ты им — химия! Засмеют! Ты мне лучше ответь, не думаешь ли часы эти купцу вернуть? А то как-то несолидно: профессор в шашки купца обыграл. Словно Чичиков с Ноздревым. Узнает кто, ославят тебя на весь свет, до начальства нашего дойдет.
— Ну, скажем, под Ноздрева я никак не сойду, а уж под Чичикова — тем более. А насчет того, что другие кто об этой игре узнают, опять же как посмотреть. Мы тем самым и проверим дружбу нашу. Друг, он не только на словах, но и на деле другом должен быть. Коль кто о том узнает, то что получится? Вот-вот, тогда и дружбе конец. Как думаешь?
— Да ты о чем, Дмитрий Иванович? В поезде кроме нас люди едут, мало ли кто и где сказанет, слава, она штука такая, не знаешь, где и всплывет…
— На то пошло, выиграл я партию честно, без обмана. Не я первый предложил, он сам напросился. Да он все одно игрок конченый, мало ему тысячного проигрыша, руки так и чешутся, чтоб еще поставить. Игра, она не лучше пьянства, раз выпил — ничего. Второй, третий, а там не заметил, как в канаве очутился. Так и купчик этот, долго не протянет, последнее проиграет… Точно тебе говорю…
— А ты чем лучше его? Тоже игрок тот еще.
— Да, игрок, но остановиться могу в любой момент.
— Посмотрим, как это у тебя получится. И смотреть нечего, не мечтай,
Но Ильина словно что-то мучило, и он, чуть помолчав, спросил:
— Ты вот про дуэль Пушкина говорил давеча, а ответь мне, если бы тебе кто вызов прислал, тоже бы, как этот купец, отнекиваться стал, что не того сословия? Или бы принял вызов и к барьеру встал?
— Да как тебе сказать… Дворянчик я тот еще, недавний. Папеньке моему перед самым моим рождением по службе, как он до надворного советника дослужился, высочайше разрешили дворянское достоинство воспринять. Ну и меня с братьями потом вписали. Вроде дворянин, но не из тех, что при царском дворе веками отирались и сейчас еще там обитают, будто у себя дома. Куда мне до них. Но достоинства собственного никто меня не лишал, а потому при случае могу и постоять за себя. Был случаи, когда один офицерик германский вызвал меня стреляться… — Он слегка усмехнулся.
