- Про все. Про то, какой он. Хочешь, прочту?
- Прочти, - кивнула Катя (все же стихи лучше прыжка в воду с моста).
- Сейчас… Вспомню. - Эгле глубоко вздохнула. - Вот я ему недавно написала… Погляди - красив и строен темноглазый смуглый горец. Черный жемчуг средь сокровищ, бриллиант среди рубинов, золотой орел небесный в стае вспугнутых ворон. Вот он едет по дороге, - тут голос Эгле дрогнул, - конь ступает легче ветра впереди точеной тени. Тонкий силуэт на солнце точно вырезан навеки и оттиснут в моем сердце Сулеймановой печатью. Как его могу забыть?
И Катя подумала: слышал бы Никита, как задержанного, водворенного в скарабеевский изолятор Газарова-Алигарха эта нежная, хрупкая, пьяная блондиночка именует "бриллиантом" и "золотым орлом небесным". Какие разные слова есть для одного и того же человека! У Колосова - фигурант, подозреваемый. У влюбленной Эгле - "черный жемчуг". Как к этому относиться? С усмешкой, с печалью, с юмором, завистью, грустью? Как?
- Здорово. - Теперь Эгле всхлипнула. - Я никто. Ноль. А раньше балетом занималась, танцевала. И здесь тоже. Давно. Теперь разучилась.
- И что же сейчас делаешь?
- Ничего, просто живу. Ни гроша нет своего. У Георгия тоже, да еще он играет. Так, когда выиграет - живем: пьем-едим, барахло покупаем. Если проигрывает, а это почти всегда… Ну, что делать, приходится клянчить у людей.
- То есть как клянчить? Эгле горько хмыкнула.
- Очень просто. Человек один есть. Хороший. Очень хороший. Старше меня. Несчастный он. Помогает мне всегда, когда трудно. Всегда. В общем, это та же милостыня, но… А что делать? Жить надо. Как" ты сказала про чемодан? И бросить жалко и…
- Нести тяжело, - повторила Катя, - это верно. Ей очень хотелось спросить: что это за человек, что помогает Эгле? Не Салютов ли, часом? Но она не представляла себе, как это сделать, не вызвав ненужных подозрений.
- Прочти еще раз стихи, - сказала она (авось, пока Эгле читает, нужная комбинация фраз сложится). - Про горца. Он что, правда горец у тебя?
- Из Владикавказа. Давно уже в Москве, учился здесь. Если бы ты его только видела…
- Красивый парень?
- Для меня самый-самый. Никто, кроме него, понимаешь? Я ребенка от него хочу. - Эгле отодвинула пустой стакан. - И чтобы была точная копия отца - линия к линии.
- Точная копия? - Катя улыбнулась. - Ну прочти.
Но повторить своего "горца" Эгле не успела. Тень легла на столик. Катя подняла голову - два незнакомых парня. Один высокий, крепкий, довольно приятный, если бы не перебитый нос. Второй - ниже ростом, худой, бледный и на вид гораздо моложе. Высокий одет в рокерскую куртку на заклепках. Его спутник - в дорогое коричневое пальто из ламы с роскошным меховым воротником, которое, увы, смотрится на его субтильной фигуре как прадедушкин сюртук.
- Привет, - поздоровался высокий, - ты вот где, оказывается. Э, да ты, Эгле, хороша уже. А это кто с тобой - подружка?
- Отстаньте все, оставьте нас в покое, - забормотала Эгле.
- Пьяная в стельку, - сообщил высокий своему спутнику, словно тот был слепой и сам не видел, в каком состоянии Таураге.
Катя смотрела на них: кто такие? Вроде по виду - богатенький мальчик-буратинка и его личный шофер-телохранитель. Кто они? Знакомые Эгле? Или же… судя по описанию Колосова, это…
- Филипп… Я не знаю, что делать, куда мне идти, к кому обратиться.
Эгле словно очнулась от забытья, узнала стоящих перед ней парней. Обращалась она к тому, кто был в пальто. Катя поняла, кто они такие.
- Если можешь, помоги… Он тебя отблагодарит. Он же ни в чем не виноват.
- Я бы рад, но что я могу сделать? - тихо сказал Филипп Салютов. - Эгле, я бы рад.
Она смотрела на него, смотрела, потом махнула рукой и едва не упала, потеряв равновесие.
- Надо ее домой отвезти, - сказал Филипп своему спутнику (Катя помнила, что Колосов знал его только по прозвищу Легионер).
Тот наклонился к девушке:
- Пошли, Эгле, вставай, обопрись на меня. Я ей тачку сейчас поймаю, - сказал он Филиппу, - не бросать же ее здесь такую…
- Медузу, - кивнул Филипп и вдруг сказал Кате:
- Ну, а ты что так на меня уставилась, детка?
- Воротник тебе мал, не по росту, - фыркнула Катя, - еще пусть в ателье меха добавят. - Она взяла Эгле за руку. - Пойдем, ну их.
Вдвоем с Легионером они вывели Эгле на улицу. Сразу же подкатил частник - по ночам они дежурили возле бара.
- Садись и ты, я плачу, - сказал Легионер.
- Обойдусь, - ответила Катя.
Он запихнул Эгле в машину, назвал адрес, дал водителю денег. Катя куталась в шубу. Стоять в одних туфлях на снегу было чертовски холодно!
- Если желаешь - пойдем потанцуем, - улыбнулся Легионер.
- Это с тобой, что ли? - Да.
- А студентика куда же денем?
- Это мой брат. Младший.
Катя подумала: говорит тоном Балды, предложившего чертенку "обогнать своего меньшего брата". Это была ложь, причем стандартная. Катя точно знала, что Филипп Салютов ему не брат. Легионер мог сказать - друг, приятель…
