Трудно было даже представить, что этот вот человек (дед ведь уже - в гроб пора ложиться! - подумал Никита), возможно, являлся заказчиком убийств и в Москве, и в стенах "Красного мака". Однако, по сведениям тех же рубоповцев, сразу после своего первого вызова в Генпрокуратуру Миловадзе обратился в консульство Испании за визой для своей семьи якобы для выезда "на отдых". В Испании у него имелась недвижимость - вилла "Эсмеральда" в курортном местечке Лоррет-де-Марр. Выпускать Миловадзе из страны Генпрокуратура и РУБОП явно не собирались, но для его задержания в аэропорту нужны были веские основания. Справки из колоний тут совсем не годились. Нужны были улики, доказательства - лучше всего прямые. Но годились бы и косвенные, как-то: показания свидетелей о возможной причастности Миловадзе к убийствам. А другого свидетеля, кроме Салютова (пусть он являлся всего лишь свидетелем косвенным), на горизонте Генпрокуратуры не было.
Никита видел: москвичи, хоть и важничают, хоть и скрытничают по своему обыкновению, намек его насчет объединения дел в одно производство поняли и проглотили. Но пока еще думают. "Пока эти раздумья будут тянуться, - думал он, - моя задача искать "крота" в казино. Возможно, это та самая нить к Хванчкаре, которую по своему делу они так и не смогли нащупать".
Вернувшись к себе в кабинет, он занялся текущими делами. Просмотрел бегло рапорты негласного наблюдения за квартирой Таураге на Мытной, а также за… выпущенным на все четыре стороны из Скарабеевского ГОМ (опять же под "наружку") Газаровым-Алигархом. Удивительно, что следователя Сокольникова даже не пришлось уговаривать. Утром перед совещанием он тихонько отозвал Колосова в сторонку и объявил ему, что "рассмотрел все собранные на Газарова доказательства, счел их недостаточными для предъявления ему обвинения в убийствах и вынужден был отпустить подозреваемого", обязав его явкой к следователю по первому же вызову. Говоря все это, Сокольников как-то подозрительно косился в сторону, и было ясно, что без прямого указания представителей Генпрокуратуры он никогда бы не пренебрег свидетельствами пяти охранников казино, на которые так уповал в самом начале. Но Колосов и вида не подал, что понял, откуда ветер дует. Сказал, что одобряет полностью шаг следствия, и, в свою очередь, информировал Сокольникова, что скарабеевские оперативники сразу же установили за фигурантом наружное наблюдение:
Читая сейчас ночные рапорты "наружки", Колосов узнал, что прямо из Скарабеевского ИВС Газаров уехал в Москву, вышел на станции метро "Октябрьская", откуда пешком добрался до Мытной улицы. Когда Эгле Таураге на частнике приехала домой из бара с улицы Суворова, Газаров уже ждал ее. Ночь они провели вместе и, по данным наблюдения, на одиннадцать часов утра все еще квартиру не покидали.
Колосов перешел к опросам соседей Таураге по коммуналке. Они в один голос подтверждали то, что Газаров постоянно проживает в квартире и что в моменты посещения Эгле братом Витасом между ним и Газаровым, а также Эгле часто происходили шумные ссоры. Соседи не раз слышали, как Витас обвинял свою сестру в том, что она потакает своему сожителю во всем, что он обирает ее до нитки и живет за ее счет, как "проклятый паразит".
Колосов отметил весьма любопытную деталь: Витас в присутствии соседей всегда скандалил со своей сестрой не на родном литовском наречии, а по-русски, словно специально, чтобы все в квартире знали, что он думает о сожителе Эгле и как к нему относится.
Никита закурил и задумался. Катино вчерашнее впечатление об этой девице он узнал еще в машине, когда они с Биндюжным подвозили ее домой. И комбинацией этой он, что греха таить, был разочарован. Он и сам толком не мог объяснить, чего ждал QT этих "смотрин", какой такой кристальной ясности…
Вчера Катя изложила ему свои впечатления об Эгле Таураге: красива, добра, вроде бы простодушна и откровенна, натуральная блондинка, очень пластична, обладает, судя по одежде, неплохим вкусом и… влюблена до беспамятства в Газарова.
Катя так именно и сказала: влюблена до беспамятства и еще в доказательство прочла отрывок из каких-то стишков. На стихи, а также на разные цитаты, Никита давно в этом убедился, у нее была зверская память. Колосов вспомнил, что Биндюжный, так натурально исполнивший свою роль в баре, чуть со смеха не лопнул, услыхав, что Гогу-Алигарха в любовных мадригалах именуют "черным жемчугом" и "орлом".
Катя сделала ему сердитый выговор, чтоб "потише гоготал". И между ними чуть-чуть не вспыхнула уже настоящая ссора, потому что Биндюжный был человек вспыльчивый и гордый и, по его собственным признаниям, "выволочек ни от кого не сносил", даже от прежней, горячо любимой супруги.
