– Теперь о самом важном – исчезла фотография, та, на которой я и Пол. Думаю, Паша мог отправиться на поиски отца, вероятней всего, в Москву – на фото ведь Большой театр, – неуверенно заканчивает она и растерянно замолкает. Обводит взглядом лица мужчин: непроницаемое у Пола, молча перелистывающего альбом и уныло-отрешённое у Миши, подпирающего плечом дверной косяк. Лизе кажется странным, что он совсем не удивлён. Прерывая тягостное молчание, она спрашивает:
– Миша, а ты что думаешь?
– Думаю, вряд ли… Про снимок Пашка знал давно, – сообщает он и минутой позже, не сумев справиться с уязвлённым самолюбием, добавляет: – Да и я тоже. Он давно откопал эту фотографию, интересовался, кто рядом с тобой.
– Когда? И что ты ему сказал? Не тяни, Бога ради…
– А что я мог сказать? Ровным счётом ничего! Было это месяца три назад, нет, постой, сразу после Рождества. Помнишь, я приезжал на конференцию?
– Он мог навести справки. Если спрашивал у тебя, значит, и у родителей тоже.
– Лиза, я всё правильно понимаю? Этот мальчик, – напоминает о себе Пол, удерживая альбом в руках, – есть мой… сын? И ты не знаешь, где он? Почему?
Она осознаёт, что надо сделать скидку на ментальность, на англоязычное построение фразы, но в словах Пола сквозят претензия и упрёк ей, не сумевшей сберечь их сына. Лиза не отвечает, опасаясь, что голос предательски дрогнет. Подхватив остывший чайник, она проскальзывает мимо Миши на кухню. Шум воды из открытого до упора крана заглушает уже несдерживаемые слёзы. Пока греется чайник, Лиза смывает в ванной ледяной водой следы обиды и потекшую тушь, припудривает нос, прислушиваясь к разговору, переходящему на повышенные тона. Зная Мишину запальчивость, торопится в комнату – сейчас не время для выяснения отношений.
– Чтобы обратиться в справочную службу, ему нуж-но знать фамилию и имя Пола, – продолжает она с того места, где прервалась, – наверняка он спрашивал об этом бабушку или деда. Так? – Лиза испытующе смотрит на Мишу, но он не отвечает. Закуривает новую сигарету.
Он явно ведёт себя неадекватно, даже принимая во внимание всю пикантность ситуации: нервничает сверх меры, смолит сигарету за сигаретой, причём в комнате, с досадой думает Лиза и, не дождавшись ответа, набирает номер родителей. При упоминании имени внука мама теперь всегда срывается на слёзы. Через несколько минут молчания, прерываемого её судорожными всхлипываниями, Лизе удаётся выяснить, что в январе Пашка действительно интересовался именем человека «на том самом фото».
«Почему же он не спросил меня?» – растерянно думает она.
– Не хотел обидеть, ведь он тебя обожал, – отвечает Миша, читая безмолвный вопрос на её лице.
Она вздрагивает и поднимает глаза, пытаясь понять, что именно так неприятно царапнуло слух. Он говорит о Пашке в прошедшем времени, понимает Лиза. Стилистически всё правильно, но последняя фраза должна звучать иначе. Всего лишь одно слово, но оно пугает. Не обожал, а любит и ждёт, где бы он ни был, её мальчик. Случайная оговорка Миши мгновенно отдаляет их: между ними возникает отчуждённость, словно этой фразой он расписался в своём неверии…
– Исключаете ли вы киднеппинг? – спрашивает Пол, изучая Пашкины фотографии.
– Думаю, да. Требований выкупа до сих пор не было, – отвечает Миша.
– Кто его ищет? Только полиция?
– Да.
– Но в милиции по сути прекратили все поиски, – добавляет Лиза.
– Надо привлекать детектива. Это возможно сделать в этом городе?
– Думаю, было бы правильнее обратиться в московское детективное агентство, если мы хотим…
– Это разумно, – перебивает Пол, – но надо скорее быть в Москве, если есть предположение, что мальчик отправился туда. Лиза?
– Я согласна с тобой, – говорит она.
– Но ты не можешь поехать сейчас, – заявляет Миша, – утром звонил следователь: в одной из больниц Барнаула объявился мальчик с амнезией, по всем приметам похож на Пашу. Нам с тобой необходимо ехать туда. Велика вероятность, что это он.
Он голосом так подчёркивает это супружеское «нам с тобой», что всем становится ясно: есть они, и есть Пол. Отдельно от них.
– А почему я узнаю об этом только сейчас? – удивляется Лиза.
– Балабанов сообщил. Информация прошла в утренней сводке. Ты ещё спала, а потом у меня просто не было возможности рассказать, – он кивает в сторону гостя.
– О-кей, – вмешивается в разговор Пол, – Михаил прав, надо проверять все версии. Я могу ехать в Москву один, искать хорошего детектива, но это возьмёт много времени.
– Так, в самом деле, будет лучше, – поддерживает его Миша, и Лиза не возражает. Ещё вчера в милицейском коридоре она леденела от полной безысходности, а сегодня у них сразу две версии – две надежды. Если Пашка не в Барнауле, то в Москве. Она верит: чудесное, почти мистическое появление Пола именно в тот момент, когда он больше всего здесь нужен – неспроста. Она… Они… обязательно найдут сына.
ФЛОРЕНЦИЯ. 1476 ГОД
