А пока плывем на лодке к острову Суварнадурга, он в полумиле от берега и виден в дымке с нашей веранды. Форт на нем вырос в одиннадцатом веке, а в семнадцатом его захватил и перестроил король Шиваджи. Называли этот остров Золотое перо в шапке королевства. А теперь он в чудесном забвении: руины, необитаем, только небольшое стадо бог весть откуда взявшихся коз. Есть поверье, что это души тех, кто искал там сокровища короля. Козы и колония летучих лисиц, этих сладострастных демонов-веганов с размахом крыльев до полутора метров. Питаются они фруктовыми плодами, цветами и нектаром. И морской водой, которую пьют, когда не хватает минеральных солей. Эхолокацией обычно не пользуются, предпочитая зрение. Как если бы мы, имея крылья, не пользовались ими, предпочитая ноги. Живут колониями до нескольких сотен на одном дереве и, улетая, возвращаются на него же – всю жизнь. Любовную мистерию самец начинает с куннилингуса, им и заканчивает, а между – оплодотворяет. Ученые в недоумении по поводу последнего этапа, поскольку, вылизывая самку, он сильно рискует вылизать своих наследников. То есть страсть, чтобы не сказать – любовь и нежность, оказывается сильнее природного инстинкта.
У входа в форт – барельеф с Хануманом, попирающим ногой демона Равану, а на земле валяется обломок Нанди. Зацветшие зеленые пруды, руины. То возникающее, то исчезающее стадо коз. И два золотоглазых султана – черный и бежевый. Черный порой выходит на скальный мыс, обращенный к пустынному океану, и стоит недвижно, осыпаемый брызгами волн, глядя в даль. А мы спускались на лоскут песчаного пляжа, ложились у воды, трогали, перебирали друг друга. Как мифическая змея амфисбена, у которой вторая голова на хвосте. Змеились, не сходя с места. А на камне перелистывался на ветру Беккет, взятый с собой в эту поездку, так и не читанный.
А потом отправились в поднебесную резиденцию короля Шиваджи. Который воздвиг около пятисот фортов на неприступных вершинах гор Декана. Главный, избранный им столицей, – Райгад. В прошлом году мы туда поднимались с ватагой индусов, празднуя День короля. В этот день миллионы его приверженцев бегут с факелами, флагами и барабанами по всем дорогам Махараштры, восходя в небо. Памятники этому народному кумиру стоят повсюду, изображения его в домашних алтарях – рядом с Шивой. Руины форта грандиозны, виды на ущелья и пропасти – тоже. Один из утесов называется Так-Мак – место казни, оттуда сбрасывали живьем в мешке. Рыночные ряды длиной в улицу сделаны так, чтобы всадник мог совершать покупки, не сходя с лошади. Шесть спален императрицы, каждая площадью с кремлевский зал, были оснащены туалетами и ванными. Склеп короля стоит рядом с могилой и памятником его любимой собаке.
Вернулись, ночью был шторм, брызги взметались над опорной стеной и залетали в окно. А наутро увидели с веранды тонкое, ростом с человека, голубое свеченье во дворе. Это пришла невеста пригласить нас на свадьбу. Склонилась передо мной, коснувшись ладонями моих ступней, затем перед Таей. Февраль, самое время свадеб, когда они прокатываются по всей стране, накрывая ее. Накрывало и нас в нашем Харнай. Свадебная мелодия и этот древний танец со вскидыванием рук и поворотом тела с наклоном вокруг оси были так заразительны, что мы, казалось, даже просыпались с этим поворотом и сходились, вскидывая руки. Океан по ночам светился, из ближней деревни Панчпандари, горевшей огнями за заливом, доносился несмолкаемый бой барабанов, а наутро на крыльце уже дежурили посланцы других молодоженов, чтобы мы хоть на часок стали гостями и у них. А выглядит это так. Свадебная процессия длиной в полкилометра движется в течение трех дней, описывая круги по деревне, уходя по дороге в соседние, встречаясь с другими свадьбами и не вполне возвращаясь. Наряженные жених и невеста сидят на лошади, которую ведут под уздцы родные и близкие. Впереди несколько человек тянут за собой на веревках генератор с протянутыми от него проводами к светильникам, которые несут в руках и на головах светоносцы, за ними движется помост на колесах, где сидят музыканты, дуют в трубы и дубасят в барабаны, за ними движется пляшущая процессия, за которой – лошадь с молодоженами, за которыми… И так – от горизонта до горизонта – все три дня и ночи, которые переходят в следующие свадьбы.
Тая сидит на веранде, разговаривая с отцом по скайпу. Он в Сибири, давно уже с другой семьей, ходит в тайгу, ставит силки на зайцев, а на зиму с женой заготавливают лесные дары. А я иду в гавань за скатом на ужин. Но скат лежит на песке один – огромный, пятиспальный. Хожу, смотрю, что взять взамен. И вдруг – это, небывалое, ни один рыбак не может назвать мне имя ея. Нет у нее ни имени, ни семьи, ни родины. Тело тонкое, змеиное – цвета бронзы в патине. Губки – «скажи: изюм» и крохотный хвост, как корона принцессы эльфов. Шедевр пучинного Боттичелли. Взял ее, прижал к сердцу. Днем спустя нашел в интернете ее имя: глубоководная рыба-флейта.
