– Послушай, не надо, отпусти это. Мне вчера вдруг стало легче утром – при том что, конечно, ночь я не спала, все думала, глотая слезы. Дело ведь не в этом тексте, который – я тебе уже сказала – очень хорош. Вообще все твои тексты последних пяти лет – незаживающе прекрасны, в них появился тот чуткий баланс, которого раньше иногда не хватало из-за все нарастающего суфийского кружения, а в последних – мне так нравятся эти как бы внезапные переходы, эта неожиданная, на вдохе, задержка дыхания. А еще этот странный союз мысли, наблюдения и обнаженной эмоции – они ведь и так редко в паре ходят. Да, так вот – дело, конечно же, не в тексте – да и с Таей ты не вчера сошелся, и я уж пятый год как не одна. Просто я привыкла подавлять в себе и мысли в эту сторону, и чувства, ты ведь знаешь: мы, китайцы, строители великой стены… И я жалею, что меня прорвало вдруг, может быть, это и неправильно, жить под анестезией, но другого пути, во всяком случае на ближайшие годы, я не вижу и не представляю. Но у меня есть наше прошлое, понимаешь? И в нем и джунгли, и поиск дома – то в манговой роще, то на берегу океана, а ты вдруг берешь и перерисовываешь эту карту на моих глазах, вписывая другие, чужие мне детали, и окликая другую моим именем. Пусть бы это была абсолютно новая история, не так бы наотмашь. Но я все понимаю – это история не про любовь, не про женщину, а про тебя, ты не нам и не вам дом ищешь, а себе, в котором будет все твое заветное: лес, женщина, книга. Это твоя история и судьба, и от перестановки слагаемых это действительно не меняется. Так что не мучься, все это действительно нелепо – есть ведь то наше, что поверх слов и, парадоксальным образом, суть слов и есть. Это ты прости меня – тебе бы надо отлаживать и обживать эту новую жизнь, а я, вместо того чтоб помочь тебе, взорвалась вдруг, глупо и по-детски ревниво. Да и не нужно это никому – важен лишь текст, а не из какого сора. Пусть у тебя все будет: и Индия, и женщина, и избушка, и новая книга. А я у тебя есть и так.
Сели в Мумбаи на лапоть-паром, где на корме буржуйка и гальюн, а на мостике капитан в игрушечной будке, и поплыли в какую-то Мадву, высмотренную еще в Мюнхене под лупой на карте. А потом вдоль побережья по разбитым океаном деревенским дорогам, то завинчивающимся серпантинами в горные джунгли, то падающим к воде, через паромные переправы и кукованье в полях в ожидании попуток добрались до Муруд-Джанджиры, сняли домик у кромки океана, вышли наутро – как в день Седьмой.
Наняли лодку с рваным и натруженным полотном, которое заполоскалось над головой, выгнулось, и поплыли к острову. Который можно пересечь пешком за полчаса. Остров-форт, построенный народом сидди, беглыми абиссинцами, основавшими здесь свое крохотное государство Джанджира, сохранившее независимость до середины двадцатого века. Сведений о нем почти нет. Познакомились с местным сидди, бывшим учителем, двадцать лет собиравшим по крохам уцелевшее и издавшим на свои деньги небольшую брошюру о полуторатысячелетней истории своего народа. Вот что было там о Джанджире. В пятнадцатом веке рыбацкий атаман Раджар Патим построил на этом острове деревянный форт и стяжал со всех кораблей – и торговых, и пиратских – все, что мог и хотел. По соседству находились владения шаха Ахмаднагара, который был, как многие княжества в Индии того времени, сам за себя, воюя и с мусульманами Делийского султаната, и с индусами земли маратхов. Ему обрыдло видеть этот произвол под носом, и он послал корабли – захватить остров. Корабли ушли на дно, потопленные атаманом. Тогда он собрал весь флот и поставил капитаном над двумя сотнями тысяч воинов Пирем-Хана, сидди по происхождению. Тот взял крепость и был назначен ее комендантом. Но как взял! Как Трою. Нагрузив корабль дарами – бочками с ликером, а в ненаполненных сидели воины.
Хан перестроил остров в неприступный каменный форт с улицами, дворцами, гарнизоном в несколько тысяч человек, гранитными стенами двенадцатиметровой высоты и большими пушками, тихой сапой перетащил туда всех своих соплеменников и объявил независимость. В государство входили остров-крепость и небольшой поселок на берегу – Муруд. С тех пор кто только не пытался сломить их: и Великие Моголы, и империя маратхов, и шахи, и короли, и португальцы, и британцы. Даже туннель пытались прорыть под океаном. Или взять осадой, измором. Но на острове было два неиссякающих озера с пресной водой. Неприступные стены и створ входа в крепость, видимый лишь с нескольких метров при приближении с моря.
