Кухня была в квартире самое светлое место, солнце лупило через легкие занавески, на подоконнике грелся толстенный кот. У старинного зеркала в резной раме Ивонна легкими штрихами быстро превратила меня в совершенно другого человека. Накладка на начинающий лысеть лоб, бородка, очки с нулевыми стеклами – стараниями гримерши я изменился до неузнаваемости. Невзначай, между делом, наврал, что хочу разыграть приятеля, перебравшегося за море, в Голливуд, а сейчас приехавшего погостить, – слово «Голливуд» на всех киношников оказывает магическое действие.
– Заезжай после, разгримирую тебя, – радушно предложила она.
«А почему нет? – подумал я. – Все равно не успеем друг к другу привязаться». И пообещал. Вчерашнее убийство мало того, что взбадривало меня, – оно еще и действовало, как оказалось, подобно афродизиаку.
Но прямо сейчас на секс с Ивонной, даже мимолетный, времени не оставалось – дело прежде всего, меня ждала неведомая Римма Анатольевна Парсунова.
Я приехал с опозданием на десять минут, долго искал парковку – однако в «Звездной пыли» девушки не оказалось. Я начал нервничать и подумал позвонить – как сделал бы это, наверное, любой гоняющийся за славой репортер, – как она, наконец, явилась. Я ее сразу узнал – по фотографии в соцсетях, а не по вчерашнему эфиру, естественно. Она же меня, совершенно понятно, не опознавала, вошла с яркого уличного света и заозиралась на пороге беспомощно – молодец, Ивонна, хорошо над моей внешностью поработала.
Я приветственно помахал Римме, и она направилась к моему столику. Нарядилась девушка в стиле секс-эппил: юбка до средины бедра, внушительное декольте, боевая раскраска – даже не знаю, если бы я реально готовился ее снимать, может, мягко посоветовал бы переодеться в нечто более скромное. На какие только ухищрения не идут девки, чтобы засветиться на телеэкране и при этом хорошо (в их представлении) выглядеть! Но, надо признать, ее эпил, в смысле безмолвный призыв, на меня все равно подействовал – а может, виной тому вдруг неожиданно обострившееся после убийства либидо? Я приподнялся девчонке навстречу, протянул руку:
– Приятно познакомиться, Денис Харин.
– Римма.
– Садитесь. Закажете что-нибудь? Наша компания в моем лице угощает.
– Попросите мне безалкогольный мохито.
– Почему же безалкогольный? – проворковал я.
– Чтобы успешней с вами торговаться, – прямо глянула она мне в лицо. А девчонка-то непроста.
– Вы все-таки для начала должны рассказать, что видели вчера во время эфира.
– Ох. Неприятное воспоминание.
– Очень вас понимаю. И все-таки? Как прошла программа?
– Сначала все было как обычно, игрок уверенно двигался к выигрышу, потом он победил, радость, начался фейерверк, какие-то люди вышли на площадку, вынесли шампанское, стали всех угощать. А потом победитель вдруг – брык, и упал.
– Прямо так сразу? Его что, ударил кто-то?
– Нет же! Он пил шампанское.
– Ага. Значит, выпил – и упал. В бокале был яд?
– Наверное. Да. Скорей всего. Да, похоже, что яд. Победитель хлебнул, схватился за горло и сразу упал.
– А откуда взял игрок этот отравленный стакан?
– Я не видела. Там было много народу. Девочки какие-то с подносами суетились.
– Значит, ему этот бокал кто-то дал? Предложил?
– Наверное.
– А кто?
Официантка притащила девчонке мохито.
– Вот этого момента я точно не видела, – уверенно сказала Римма, и у меня сразу отлегло.
– Скажите, а вы, случайно, – спросил я, заранее уверенный в ответе, – не снимали на фото или видео, как это все произошло?
– Совершенно случайно – снимала, – победительно проговорила девчонка.
– О! А могу я посмотреть? – Сердце у меня замерло.
– Можете, наверное, только я телефон с записью оставила дома.
– Почему же?
– А чтоб вы у меня его не украли. Впрочем, тут недалеко, если столкуемся, можем за ним подняться. – И она кокетливо поправила свежую укладку, а потом якобы рассеянно обвела пальчиком ободок своего бокала и соломинкой провела по губам – не надо быть фрейдистом, чтобы расшифровать эти сигналы: да она проститутка и просто предлагает себя!
– Сколько же вы денег хотите? – выдохнул я. – За эту вашу запись?
– А сколько вы можете заплатить? – Где-то она, видать, прочитала правило: при торговле никогда не называй цену первой – и была в принципе права.
– Я ведь говорил уже, кажется, о десяти тысячах.
– Эта десятка – за мой рассказ. А за запись?
– Сначала я должен ее посмотреть.
– Там
– Тогда – тридцать тысяч.
– Шестьдесят.
– Давайте на круглой сумме сойдемся: пятьдесят тысяч. Больше никак не могу.
– Хорошо. Договорились.
– Но вы должны будете написать мне расписку на эту сумму и подписать обязательство, что никому больше не передадите копии записи и не будете о ней никому рассказывать.
– Я согласна.
– Тогда пойдемте к вам? – проявил вполне понятное нетерпение я.
– Дайте мне допить мохито, – капризно проворковала девчонка.
В тесном лифте ее двенадцатиэтажной панельной башни висело зеркало, и музыка под сурдинку исполняла мелодию из фильма «Эммануэль».
