— Влево, ехать резону нет. Там мост завалился. А вправо ни чего интересного я не наблюдаю. Надо до следующего холмика доехать, а там еще раз осмотреться, — Мишка показал на возвышенность за перекрестком.
— Не проедем. Там все забито машинами. А если и продеремся как-то, колеса порежем. Там, после стольких столкновений, много острого хлама на асфальте разбросано. Плюс, твари могут возле машин ошиваться.
— А нам на перекресток и не надо ехать. Вон по полю колея накатана машинами. По проселку поедем, где-то ж он должен на асфальт вывести. Это ж местные накатали, видно впереди участок с хреновым покрытием.
— Тогда в путь. Ты ж за руль давай прыгай.
— Иван Васильевич, вон еще что-то блестит вдалеке. Не разберу от сюда.
Талин, прикрыв ладонью глаза от солнца, прищурился. — Может купол церкви так блестеть. Поехали. С того холма еще осмотримся.
Автобус Мишка вел уверенно и прямо светился от удовольствия. Проселок действительно выводил на асфальтовую дорогу, но выезжать пришлось по крутой обочине и в конце подъема, на низких оборотах двигатель едва не заглох.
— Давай влево, а там съедем перед заторами в поле. С этой стороны кювет не большой, — скомандовал Иван. — Всем смотреть по сторонам и, если кого увидите, сразу кричите. Только по сути. Например, справа вижу то-то или то-то. Ясно? Вперед.
— Впереди авто стоит и есть там кто-то, — озвучил свое наблюдение Черт.
— Чуток сбрось скорость, как проезжать будем.
На краю дороги, слева от них, стоял зеленый ВАЗ, на крыше которого, на багажнике, были закреплены какие-то узлы и чемоданы. Сидевший за рулем водитель бил ладонями в боковое стекло.
— Черт, дальше едем, не останавливаясь. Это не человек уже. Он даже ремень отстегнуть не смог и выйти. Как еще вниз с дороги не слетел?
Они съехали с асфальтовой дороги за сто метров от образовавшейся на перекрестке пробки и, на небольшой скорости срезая угол через клеверное поле, опять выехали на асфальт.
— Давай до подъема и там станешь.
На этот раз на крышу с Талиным и Мишкой вылез и Швед.
— Точно церковь там на холме, — сказал Мишка. — Вон как купола золотом горят на фоне леса.
— Я так думаю, что километров пятнадцать, если по прямой, — сказал Талин и, присев, прокричал в сторону салона. — Можно не скромничать и выйти пописать, кому надо. От автобуса не отходить никому. Отвернитесь друг от дружки, и делайте свое дело. Тут уж не до стыда. Давайте быстро, а я прикрою, если что.
Иван взял автомат на изготовку, сняв его с предохранителя.
— Слышишь, Швед, как подружка? Уже тискать ее пробовал? — не поворачиваясь, спросил Талин.
— Аленка хорошая, — смутившись от неожиданного вопроса, ответил Швед.
— Ну, уверен, плохую б ты и не выбрал.
Внизу продолжали возиться, обходя автобус с разных сторон. Послышалось журчание, отдаваемого жидкостью долга природе.
— Пацаны! На девчат не пялиться! На следующем привале Рыжий и Черт себе пары выбирают, ибо заслужили. Если все успели оправиться, то по местам.
Дождавшись, чтобы все зашли в салон, Талин, поставив автомат опять на предохранитель, начал спускаться.
Следом соскочили Черт и Швед.
— Я отлить не успел, — крикнул Черт и, отойдя на несколько шагов вперед автобуса, начал расстегивать штаны. — Швед, а ты?
— Я еще с крыши это успел сделать, чтоб не задерживаться.
Мишка хотел отпустить колкую шутку о том, что Швед, пуская струю сверху мог бы наблюдать хорошую радугу в лучах солнца, но не успел.
Огромная черная псина, когда-то бывшая догом, стрелой выскочившая из кустов, сбила Черта с ног и вместе с ним пролетела по покрытию дороги, оставляя на ней длинный кровавый след.
В одно мгновенье тихая картина безмятежности сменилась вакханалией криков, многоголосого визга и бестолковой суеты в автобусе. Кто-то кричал, забившись под сиденье, кто-то замер в ступоре, тупо глядя на отрешенным взглядом на происходящее.
Швед кричал, что Мишке надо помочь, но сдвинуться с места не мог, ноги не слушались, став, как будто ватными. Иван Васильевич, забросивший автомат за спину при спуске с крыши автобуса, теперь пытался перебросить его на грудь, но руки путались в ремне автомата и вороте спортивной куртки.
Владимир Махно, сидевший на сиденье у передней двери, тут же прыгнул на место водителя и ударом ладони по клавишам на приборной доске, закрыл обе двери.
Водить он умел. Сосед, Семен Игнатьевич, который был неравнодушен к его матери, вероятно, чтобы заработать у пацана авторитет, несколько раз давал ему покататься на самосвале ЗИЛ-130 по проселочной дороге. Сейчас, врубив скорость, он уверенно направил автобус на тварь, навалившуюся на тело Черта. Мишке уже не помочь, а тварь, судя по ее виду и мощи, очень опасная. — Дави ее, — в ухо ему кричал воспитатель. — Дави, суку!
— Глянь вправо, — вжимая в пол педаль газа, сухо сказал Махно. Еще находясь на своем сиденье, каким-то боковым зрением, он увидел, что через поле, раскинувшееся за кустами, из которых выскочила на Мишку тварь, в их сторону быстро движутся несколько фигур. — Твою мать! Гони, на хрен, отсюда, — увидев новую опасность, заорал Талин.
