Сверху ему открылся значительный участок реки, которая так же, как и прилегающие поля, была необычной. Невидимый огромный нож, который делил поля, аналогично перерезал и реку. Внизу, под холмом, неведомый земледел состыковал две разных реки в одну, при чем, левый участок ранее был намного шире и полноводней правого и в результате такого их соединения, большая масса воды прокатилась по более узкому руслу, не только сминая камыши и другую растительность, но и смывая все на своем пути. Низины, по обоим берегам, были превращены в болота и не давали возможности передвигаться по этой местности.
Оглянувшись назад, Григорий увидел, что Гена уже давно понял бесперспективность осмотра своего направления и направлялся к нему.
— У меня ни чего интересного. Все печально и грязно. В той стороне не пройдем. А тут что?
— Смотри, вон на том берегу, за ивами, какие-то постройки виднеются и что-то на подобии то ли причала, то ли рыбацкой сижи. А еще вон там, — он показал рукой направление, ближе к стыку русел, — несколько затопленных лодок.
Всмотревшись, Гена уточнил: — Под ивами лодки на берегу лежат, вода ушла и все утащила, а эти привязанные, остались. Вон и кормой все в одном направлении смотрят, куда вода уходила.
— Давай за нашими и подводи их по той тропинке, вдоль берега, к кустарнику, а я на ту сторону за лодкой. Как разберусь что там к чему, постараюсь найти весла и вернусь. Дальше лучше по воде плыть.
Прямо под ногами у Федорова проходил край почти отвесного обрыва, поэтому, ему пришлось сделать крюк, чтобы найти место для безопасного спуска.
Ушедшая вода сильно оголила илистое дно, сплошь покрытое частично сгнившими затопленными деревьями, отдельными ветками с нависшими на них длинными водорослями и тиной. Форсирование этой природной преграды обещало быть небыстрым и очень грязным.
В одном месте, где ранее вероятно был глубокий прибрежный омут, вода подходила почти к старому берегу. Григорий решил не мочить одежду и разделся, оставив на себе только трусы, а одежду повесил на ветвях кустов, чтобы не намокла и служила ориентиром для его группы. Топор оставил, а ремень с пистолетной кобурой перекинул через плечо, решив, что с оружием ни чего плохого не случится, потом все равно надо будет чистить, а патроны, от кратковременного пребывания в воде, не пострадают.
На первом же шаге ноги по колени погрузились в черную вязкую бывшего грязь дна. В несколько шагов преодолев узкую полосу грязи и дойдя до участка с водой, погрузился в нее и стараясь не создавать шума, поплыл к противоположному берегу, забирая немного против течения, чтобы выплыть к точке, удобной для выхода из воды, которую он себе наметил.
Осторожно выглянув из камышей, Гриша осмотрел территорию лодочной станции. То, что это была именно она, указывала надпись на дощатом информационном щите, размещенном возле ворот. Там же, немного ниже, имелась табличка с надписью: «Рыбхоз. Бригада № 4» и стрелкой, указывающей вправо от ворот, куда уходила, накатанная на песчаном грунте, дорога.
Территория станции с двух сторон была огорожена забором из высокого, давно не крашеного штакетника. С противоположной от въездных ворот стороны территория была обозначена деревянными столбами, между которыми в два ряда была натянута проволока. Станция состояла из двух довольно ветхих зданий: длинного сарая с воротами в сторону реки, предназначенный, видимо, для длительного хранения плавсредств и инвентаря, и небольшого домика, находящегося рядом с въездными воротами, исполняющего роль и конторы, и сторожки.
Идти туда не хотелось, но отсутствие весел и наличие навесных замков на цепях, удерживающих лодки примкнутыми к продольно установленной трубе, вынуждало к такому выходу.
Лодок было пять. Они были в хорошем состоянии, свежевыкрашенные снаружи в синий цвет, а внутри в желтый и практически без воды на днище.
Четыре были обычными, двухвесельными, на которых можно было неспешно кататься по реке в компании не больше четырех человек без какого-либо груза. Пятая лодка была массивная, широкая и рассчитанная на две пары весел. Она и вместительная, и к воде ближе всего. На ее бортах и корме белой краской через трафарет был набит номер 11.
На ней, предварительно конечно, остановив свой выбор, Григорий направился к конторе за ключами.
Двери, как и ожидалось, были заперты, но изнутри, так как снаружи двери имели петли для навесного замка. Толчок в дверь плечом, был сделан на всякий случай. Судя по многочисленным следам глубоких царапин, очень похожим на следы от когтей, дверь пытались уже открывать более активными способами. Осмотр окон с тыльной стороны, показал, что там было помещение, никак не используемая владельцами, мебели никакой там не было видно. Окно со стороны ворот было раскурочено: рама со стеклами вырвана наружу, прутья решетки сильно погнутые. Изнутри оконный проем закрывался, поставленным на бок, диваном, который и перекрывал обзор всего помещения.
